Крупных поселений здесь не было. В основном научные станции — кто-то пытался исследовать погоду, а геологи искали полезные ископаемые. По моим данным, они до сих пор ничего не нашли. По крайней мере, информации об этом в сети не было. Зато каталоги «Прошутеров» процентов на шестьдесят состояли из местных монстров.

До бледного маркера, которым я отметил точку назначения, оставалось всего три километра. Это по прямой. А если сперва в горку вверх, а потом вниз, то получалось уже все десять. «Таежник» старался, сделав больше, чем невозможное, но в какой-то момент пришлось его бросить, и идти пешком. Еще немного я пролетел на айсборде, а дальше не обошлось без активации ледоруба и одновременно скаутгана, потому что каталоги «Прошутеров» не обманули.

На каждом, буквально каждом выступе меня пытались съесть. Отгрызть пальцы, голову, прокусить «печень», схватить за ногу и скинуть вниз или, наоборот, затащить в узкую расщелину. Такой концентрации монстров на квадратный метр, как здесь, я еще нигде не встречал. Мелочь выскакивала из-за каждого камня и липла к броне, словно какие-нибудь паразиты. Они забивались в сочленения брони, цеплялись за рюкзак и просто липли на спину.

Некоторых удавалось обнаружить уже только в моменты болезненных укусов. Только руку протянешь, чтобы за выступ ухватиться, откроешь подмышку, и на тебе! Жалом в тонкую часть!

Не знаю, почему паутинных монстров назвали клещами. Настоящие клещи обитали в этих горах. Пока я добирался до выступа и отстреливал тех, кто меня встречал, мелкие гады умудрялись ввинчиваться даже в скайкрафт. И, как самых настоящих клещей, хрен их без масла вытащишь! Жопка отрывается, а зубы (или что там у них) остаются внутри.

Ориджу это не нравилось — система докладывала о микротрещинах, через которые по капельке уходила энергия. И это еще ладно, а вот под коленом меня кто-то не только цапнул, но и впрыснул дозу какого-то нейротоксина. Так я и простоял два часа на крохотном ледяном выступе, пока не прошел паралич конечности.

Еще и погода сменилась: непонятно откуда задул ветер. Вихри будто прямо на склоне горы рождались и моментально пытались меня сбросить. Не сразу, но у меня получилось найти баланс, чтобы противостоять порывам, а потом я уже приноровился справляться и с клещами.

По привычке или на инстинктах все себе расчесал, ворочаясь в кресле. Но зато не только передавил всех гадов, но и «подоил». То есть собрал целый пузырек нейротоксина и зарядил ими клинок.

Когда я, наконец, забрался на вершину, выдержал таранный удар ветра, Искорка вдруг повела себя странно. Точнее, не Искорка, а ее навигационная система. Маркер цели на карте побледнел еще сильнее, а потом и вовсе пропал.