Конечно не будете. Судя по хитринке в глазах Абрамова, он еще и доплатит им сверху, чтобы они за Робертом присмотрели. Учитывая, сколько скрытых бойцов нас сейчас пасло, я нисколько не удивлюсь, когда узнаю, что и вокруг тридцать седьмой станции есть у Боба ангелы-хранители. Ну или были. У Химеры как-то в зубах застряла неопознанная запчасть, я тогда не понял, откуда она взялась, а теперь, кажется, понял…

— Спасибо, изучу.

Я забрал тач-панель, бегло глянув, что на ней нет пароля, и я спокойно изучу все документы позже. Спрятал ее в рюкзак, а взамен достал фрагмент мастер-формы.

Скаймастеры сразу же подобрались, вытянув шеи. Появился кейс-контейнер с мягкими вставками, который тут же подтолкнули ко мне.

— Не сломайте только, — предупредил я, бережно укладывая форму в углубление.

После этих моих слов оба скаймастера почему-то покраснели. Причем не от стыда, а от такой конкретной на физическом уровне ощущаемой злости. А Николаич закашлялся. Тьфу ты, какие все обидчивые, уже ляпнуть ничего нельзя!

Скаймастеры сдержались и никак не прокомментировали мою шутку. Убедились, что фрагмент тот самый, закрыли кейс и, кивнув Абрамову, пошли по коридору. Николаич за ними, на ходу ткнув меня в бок и прошептав: «Ну ты чего, обидно же…». Следом зашагал Абрамов, за ним вся стая юристов, и потом уже мы с Эбби.

В лабораторию, которая больше напоминала капище каких-нибудь друидов, из всей процессии пропустили уже только Николаича. А мы с Эбби и Абрамовым заняли места в смежном помещении перед длинным и узким бронестеклом. Я отказался от предложенного кресла — слишком мягкое, так и заснуть недолго. Взял обычный стул, вероятно, предназначенный для какого-нибудь младшего научного сотрудника или секретаря, и налил кофе из стоящего в углу автомата. Подтащил стул прямо к окну и, бодрясь от обжигающего пальцы бумажного стаканчика, стал изучать лабораторию.

Овальное, почти круглое помещение. В центре метровая наковальня, больше похожая на алтарь. Вокруг нее — четыре заряженных монолита. Я таких тонких и высоких с ромбовидными накопителями на верхушках еще не видел. Все они были заряжены на максимум и продолжали впитывать. Не знаю, почему я видел энергию: то ли чувствительность моя повысилась, то ли внутри распылили какое-то вещество (мелкие частички, как от аэрозоля поблескивали в свете белых электрических ламп), либо это следствие бури, но я видел следы энергии. Не так ярко, как в «ведьмачьем» зрении, но все же. Я четко мог различить потоки, собирающиеся под потолком и втягивающиеся в монолиты. А вот внутрь контура вокруг наковальни она уже не проникала.