Я осмотрелся, уже не слушая, чего он там бормочет.
Помещение напоминало обычную палату интенсивной терапии. Или операционную — не силен я в этом. Компьютеры, приборы, капельницы, аппарат искусственной вентиляции, операционный стол…
И какая-то громадная штуковина в самом центре комнаты, напоминающая белоснежный пластиковый саркофаг.
— Это, я так понимаю, и есть регенерационная капсула?
— Да, она самая.
— И в ней я лежал все это время?
— Именно.
— Выходит, что она меня и вылечила?
— Это процесс куда более сложный, чем…
Я встал, попытался вытереть перепачканные руки о собственные бедра, но от этого стало только хуже. Да уж, душ мне точно не помешает.
Подошел к «саркофагу».
Тот был подключен к каким-то приборам, и от него в стену тянулись многочисленные гофрированные трубки, кабели, провода и так далее. Навскидку — не меньше трех десятков, разного цвета, диаметра и длины.
— Осторожнее! Сейчас там восстанавливается ваш коллега… — крикнул мне Док.
— Физик? — вспомнил я слова Химика.
— Да-да, Агент Эф.
— И как долго он там будет лежать?
— Часа три, может, четыре — ему не так сильно досталось.
— Ладно. Где тут у вас душ?
— Окто, проводи Агента У в дезинфекционную, будь так любезен.
Я обернулся и… чуть не обосрался…
Потому что впервые увидел этого самого «Окто».
Глаз у него действительно оказалось не десять, а всего четыре. Круглые, черные глазищи размером с теннисный мячик. Два торчали, как и положено, из глазниц, и еще два там, где у нормальных людей находятся виски.
— Следуйте за мной, — попросил мутант, развернулся и зашагал в противоположный конец операционной.
Нет, все же восемь: еще две пары глаз обнаружилось у помощника Дока на затылке. Они торчали из ежика коротко стриженных волос и внимательно за мной наблюдали. По крайней мере, мне так показалось, потому что зрачков у этих глаз не оказалось, так что проследить направление взгляда было невозможно.
Окто, значит? Вообще-то «Октопус» — это осьминог, а не недоделанный человек-паук.
Впрочем, чего удивляться-то? Подумаешь, еще один искаженный работает на Контору. Приносит, так сказать, посильную пользу в силу своих выдающихся суперспособностей вроде умения одновременно смотреть во все стороны.
— Какое мыло предпочитаете? — любезно поинтересовался мой «проводник».
Я, было, хотел отчитать его за то, что невежливо разговаривать с людьми, стоя к ним спиной, но передумал. Во-первых, сразу поднимается тема расизма, потому как этот Окто явно к «человекам» не относится. А во-вторых, имея восемь глаз по всему периметру, он в любом положении все равно будет смотреть мне глаза в глаза, так что хоть и формально, но нормы вежливости все же соблюдаются.