На лицах собеседников застыло слега изумлённое выражение. Они пребывали в лёгком шоке от того, как я нарезал задачи главе целой корпорации. Однако и Радецкая, и Зорин, прекрасно понимали, что без моего участия не вывезут противостояния с нечистью. И потому оба в конечном итоге предпочли сделать вид, что ничего сверхординарного не произошло.

Что же до меня, то я прекрасно осознавал, как эти двое во мне нуждаются. И потому наглейшим образом пользовался положением. Разумеется, мне это не особо нравилось. Такие приёмчики больше в духе моего бывшего напарника Рушко, которого я открыто презирал. Он мастерски умел прикидываться незаменимым перед вышестоящим начальством.

Однако он поступал так ради продвижения по карьерной лестнице. А я — чтобы остановить демоническое нашествие в этом мире. И если здешние корпораты умеют шевелиться только тогда, когда им выкручивают яйца, то я готов взять на себя роль того, кто им затянет гайки так, чтоб аж в глазах потемнело.

По поводу носителя, кстати, я не врал. Мне действительно нужен какой-нибудь демон, чтобы научить людей обращаться к Бездне. Только эти отродья могут указать путь к той порочной обители, из которой вылезли.

Естественно, я мог бы задействовать в качестве такого проводника Валаккара. Но использовать для такой мелочи Князя Раздора столь же неразумно и опасно, как тренировать сапёров на взведённой ядерной боеголовке.

«Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, смертный, но мне нравится твой задор» , — опять вмешался Валаккар. —«Я чувствую, сколь решительно ты настроен. К своей цели ты готов идти по головам. В этом мы похожи».

«Заглохни, отродье, между нами нет ничего общего», — мысленно рыкнул я.

«Считай, как тебе удобно» , — издевательски хмыкнула тьма.

— По нападавшим что-нибудь удалось нарыть? — обратился я к Зорину, чтобы заглушить голос ненавистного Князя Раздора.

— Опознание немного затянулось, — смущённо признался бритоголовый. — Оба стрелка умерли с такими безумными улыбками на физиономиях, что прибывшие криминалисты долго вокруг них ходили с фотоаппаратами и чесали затылки. В таком виде их невозможно было прогнать по базам фотоучёта, а иных примет у них не нашлось.

— Это агональный нейромоторный спазм или посмертная судорога. Довольно частое явление, — невозмутимо пояснил я. — Так тело носителя реагирует на смерть заточённого в нём демона. Может держаться от пары часов до суток. Обычно проходит вместе с трупным окоченением.

Радецкая от моих слов невольно поёжилась. Она хоть и пыталась всячески скрыть свою реакцию, но я всё равно заметил.