— Мне нужно всё тщательно обдумать, Пётр Евгеньевич, — напряжённо сцепила пальцы в замок Радецкая. — Прошу меня понять, ведь когда речь идёт о жизнях других людей, я не могу ставить их под угрозу своими решениями.

— Давно ли «Оптима-фарм» стала беспокоиться о чужих жизнях? — презрительно скривился я.

— Поясните, — посуровел голос президента корпорации.

Я медленно приблизился и упер ладони в стол Инессы Романовны, нависая над ней.

— Вам точно нужны мои пояснения?

— Хотелось бы понять, о чём вы вообще ведёте речь, — не отступила Радецкая.

— Иммурастин.

Всего одно слово, и лицо главы корпорации окаменело. Губы её сжались в тонкую линию, а взгляд сделался колючим и неприветливым.

— Пётр Евгеньевич, если вы о ситуации, в которой пострадала ваша мать, то все виновные давно наказаны и… — завела женщина стандартную для таких случаев пластинку, но я её грубо перебил.

— Неужели? Прям все? Включая тогдашнего руководителя отдела фармакологического контроля? Как же там его фамилия… — я сделал вид, будто задумался. — Кажется, Лебедович? Так чем его наказали? Повышением? Он ведь сегодня занимает пост одного из ваших заместителей и продолжает курировать вообще все клинические испытания в «Оптиме?» Поправьте, если я ошибся.

— Значит, в его действиях не усмотрели связи с наступлением правовых последствий, — глянула на меня исподлобья Радецкая.

— А может, не в этом дело? А в том, что он очень тесно общался с Романом Борисовичем? Сиречь вашим отцом. Не протекция ли Радецкого спасла его от уголовного преследования?

— Бугров! Пётр, давайте сменим тему! — вклинился между нами Зорин.

Я повернулся к начальнику личной безопасности и внимательно посмотрел ему в глаза. Оченьвыразительно посмотрел. Тот даже немного дыхание задержал.

— Я не могу отвечать за события более чем двадцатилетней давности, — проигнорировала реплику подчинённого Инесса Романовна, не сводя с меня строгого взгляда. — Но я отвечаю за всё, что происходит сейчас.

— Вот только не надо мне по ушам ездить, — фыркнул я, не скрывая издёвки. — Ни одна корпорация во всём этом чертовом мирке не ценит человеческие жизни. Если это не жизни кого-то из руководящего состава, конечно. Так было раньше, так осталось и сейчас. Поэтому от вас, Инесса Романовна, не потребуется ничего сверх того, что ваша «Оптима» уже делает. Однако я, в отличие от Лебедовича, готов брать на себя ответственность за людей, которые пойдут за мной.

— Мне нужно время на размышления, — упрямо повторила Радецкая, сохраняя всю ту же непроницаемую мину.

— У вас оно есть, пока мы не захватим какого-нибудь одержимого. Потому что для подготовки ликвидаторов мне нужен живой носитель, — припечатал я.