Пётр Бугров, чью жизнь я вынужден проживать, был обладателем довольно фактурной и выразительной внешности. Его мужественный подбородок и широкая челюсть могли бы выглядеть грубо. Но они наоборот весьма гармонично подчёркивали его брутальное обаяние. Говорят, что до моего появления за Петькой девки целыми табунами бегали.

Это у него в папаню. Видел старые фотки Евгения Палыча. Он тоже тот ещё мачо был в молодости. В моём прошлом мире Бугровы, хоть старший, хоть младший, вполне могли бы идти в модельный бизнес. Но в здешнем обществе всё обстояло несколько сложнее…

Приблизившись к зеркалу, я с сомнением поскрёб отросшую полусантиметровую щетину. Пора бы побриться уже, а то Рудольфовна опять визжать будет на тему внешнего вида. Но сегодня этим заниматься решительно не хочется. Не тем у меня сейчас голова занята.

Шлёпая босыми ногами по полу, я вышел из ванной. Закопав окровавленную рубашку поглубже в мусорное ведро, вернулся за плащом, а после отправился искать нитки. Удивительно, но подходящий по цвету моток будто бы сам мне в руку прыгнул. Вот бы во всём так везло.

Хотел сначала уйти в другую комнату, чтоб глаза не мозолить Евгению Палычу, но потом совесть заела. Мужик и так целыми днями сына не видит. К тому же ещё и к кровати практически прикован. Если и встаёт, то с огромным трудом и только до туалета. Скучно ему без общения.

— Что, бать, футбол смотришь? — заглянул я, стараясь не обращать внимания на тяжёлый душный запах, царящий в любом помещении, где проживает больной человек.

— Ага, сборная нашей «Оптимы» с «Вектор-Холдингом» играют, — отозвался мужчина, не отводя взгляда от экрана телевизора.

— Ну и как?

— Ай, не спрашивай, — отмахнулся собеседник. — Хуже беременных черепах! Даже я после инсульта лучше бегаю.

— Понятно, — ухмыльнулся я.

Ну, хоть это в обоих мирах остаётся неизменным. Святая традиция болельщика — ругать команду, за победу которой болеешь всей душой.

— А ты чего, Петруха, бушлат свой подшиваешь? Случилось что? — заметил в моих руках швейные принадлежности Евгений Палыч и сразу же забеспокоился.

— Да не, бать, нормально всё. Цепанулся слегка, да пропорол. Ничего серьёзного.

Разумеется, уточнять не стал, что «цепанулся» я с троицей о́тморозей, а не за торчащий гвоздик. Зачем зазря человека волновать?

— Петь, скажи честно, у тебя с деньгами проблемы? — нахмурился мужчина.

— Ничего подобного, — пошёл я в отказ.

— А зачем тогда над этой хламидой старой трясёшься? Почему новую одежду не купишь?

— Вот если найду такой же плащик или хотя бы отдалённо похожий, тогда и куплю, — немного приврал я. — Этот у меня самый любимый. Тёплый и удобный.