Я опускаю записку. Это не верификация и не праздник. Это её ход. Велиса видела сегодня, как близко он стоял ко мне, и теперь хочет вывести меня в небо при всём дворе, рядом со своим выученным красивым полётом, чтобы все увидели разницу. Или чтобы кто-то увидел во мне то, чего видеть нельзя.
Глава 12
Дракхар стоит там, где кончается обжитой мир: чёрная гора с плоской, будто срезанной вершиной, одна посреди снежной равнины, без дорог и без подножного жилья. Я вижу её издали, из окна повозки, и метка под лопаткой откликается на неё прежде, чем я успеваю осознать, что смотрю на гнездо своего рода.
Нас немного. Лорд Маркион, старейший из Совета, тот, что на верификации первым заметил золото в моих глазах. Каэн. Велиса, которая увязалась с нами под предлогом, что старшей паре надлежит сопровождать кандидатку лично. Десяток гвардейцев в чёрном с серебром.
Ворота Дракхара выше трёх человек, чёрный камень без шва и без петель, и по ним вьётся двойная спираль, та же, что горит у меня на лопатке. Я подхожу, прижимаю к ледяному камню обе ладони и зову гору так, как умею: кровью, дыханием, всем тем серебром, что во мне есть.
Гора молчит.
Я зову снова. Прикусываю губу до крови, мажу камень своей кровью, говорю своё имя и имя матери. Я делаю всё, что подсказывает мне кровь, и не хватает чего-то ещё, чего я не знаю, какого-то слова или движения, потерянного двадцать два года назад в снегу ущелья. Ворота остаются глухими, как стена.
— Может, и не она, – роняет за спиной лорд Маркион, негромко, но я слышу. – Дракхар узнал бы прямую кровь Вайрон. Гора не лжёт.
Велиса не говорит ничего. Ей и не нужно. Я кожей чувствую, как она улыбается.
За спиной у меня шаги. Я узнаю их прежде, чем оборачиваюсь, и не оборачиваюсь. Каэн останавливается так близко, что я чувствую тепло его тела вдоль всей спины, хотя между нами остаётся ладонь пустого воздуха. Коснуться меня при свидетелях он не может. Но он придвигается ещё, к самому затылку, и его дыхание задевает волосы у меня на шее, и метка под лопаткой вспыхивает так, что я едва держусь на ногах.
— Дышите, – говорит он одними губами, так тихо, что слышу только я. – Гора чует слабость. Перестаньте дрожать, и она вас услышит.
Это неправда, и я это знаю. Гора молчит не от моей дрожи. Но он говорит это, чтобы я устояла на ногах перед Маркионом и Велисой, и я цепляюсь за его голос, как цеплялась бы за руку.
Потом он отступает на положенный шаг и говорит уже громко, ровно, для всех.
— Гора рода открывается прямой крови не вдруг и не всякому. Дракхар молчал двести лет; глупо ждать, что он распахнётся перед первой, кто к нему пришёл. Кровь госпожи Вайрон подтверждена хранителями при дворе. Эти ворота – её право, а не её испытание.