— Ну… как бы понятнее объяснить, что такое этот Каин… Вот, к примеру, мой отец, — он представитель старой школы якудза. Он чтит правила и кодекс, не нарушает договоренности с полицией и работает в старейшем квартале Токио. За это его и уважают. Ягами-кай контролируют притоны и бары, бордели, игорные дома, занимаются отмыванием денег. Ото-сан делает то, что делали якудза двести лет назад, — следует традициям. А Каинэ… он другой. Он представитель нового мира, он — грязная часть нашего бизнеса. На эту сторону медали принято закрывать глаза. Торговля органами и людьми, наркобизнес, принудительная проституция, страховые случаи со смертельным исходом, запрещенное снаф-порно… Список просто огромен.

— Как совет позволяет ему заниматься этим дерьмом? Ведь якудза печется о своей репутации, — вспомнил я слова Асуры.

— Ты знаешь наши правила, — удрученно усмехнулся он. — Главное, — приносить доход. А Каинэ… он приносит больше всех. Ему даже выделили место в совете, несмотря на возраст. Он беспринципен и не боится заляпаться, председателю остается только «собирать рис, не глядя под ноги».

— Аники, как ты думаешь, что он может предпринять? Скажи честно, я не буду осуждать, — попросил я.

— Я не знаю, братан, — развел он руками. — Я правда не соображу, чего он добивается. Габутай — часть клана. Это охраняемая тюрьма в заповедной зоне. Я не представляю что он…

Я не слушал Дате, переведя взгляд за его спину. За парнем стояла Муза и качала головой.

— Херня… — шептали её белые губы. — Мы в жопе…

Мне вспомнилась ночь в далеком юношестве. Дом на отшибе небольшого поселения… Её муж уехал на три дня в командировку, а я засел в машине, ожидая когда свет в доме погаснет, и я смогу войти. Тогда я не был особо разборчив, Правило ещё не постигло мой разум, поэтому основным критерием выбора жертвы, была безопасность. А там было достаточно безопасно, — проезжей дороги нет, соседи вдалеке, рядом заснеженный лес, если нужен будет отхода. Её тело обнаружили бы только через пару дней, к этому времени я уже орудовал бы в другом сонном городке.

Вот только этот чертов пес. Старый, потрепанный кобель невнятной породы, что жил на улице, в покосившейся будке. Подслеповатый, облезший, дряхлый пёс. Он не видел меня, я был слишком далеко, и услышать не мог. Вечером он и виду не подавал, что его что-то беспокоит. Но лишь наступила ночь, свет в домике погас, и я собрался на охоту, как эта гадкая шавка принялась долго и пронзительно выть.

Я следил второй день, я был осторожен. И первой ночью он так себя не вел, забрался себе в будку и дрых, пока я не уехал. Но теперь…