— Я вот никак не пойму, ты тупой или самый храбрый? — задался вопросом я. — Ты договорился со мной о встрече, ночью, один на один. Не подумал, что я могу и тебе шею свернуть? Или ты столь самоуверен, что решил, что сможешь со мной справиться? Тут ведь никого кроме нас нет, я бы услышал.

Он как-то совсем по-детски улыбнулся, смущенно и несерьезно.

— Хм, это неожиданно, — произнес он. — Я полагал, что ты тоже сделал домашку, и узнал с кем имеешь дело.

— Да мне насрать на тебя, — признался я без всякой злости.

— Меня называют «Неприкасаемым», Рио. И не просто так. Я из тех, кому никак нельзя переходить дорогу, но это ты ещё поймешь.

В воздухе повисла пауза, я всмотрелся в человека напротив, пытаясь понять, откуда столько разговоров и почему он так важно себя ведет. Может быть, я что-то упускаю? Какую-то малозаметную деталь, нечто иллюзорное?

Зачесанные назад волосы, надменный взгляд из полуопущенных ресниц, самоуверенная ухмылка на лице. Ничего выдающегося кроме шрама, что пересекал бровь и ухо.

Еще больше меня смущали слова Асуры: она отзывалась о нем так, будто он самый опасный человек в Габутай. А она не похожа на девчонку, которую можно легко напугать.

Ну хоть убей, не могу я понять, что же в нем особенного! Кем он себя возомнил?

Внезапно меня накрыло озарение. Сердце забилось чаще, воздуха стало мало, а по коже побежали мурашки.

Ещё раз… Лицо, кожа, кисти рук, одежда, обувь… Я педантично вычленил каждую деталь. Вот оно… Вот, что меня отталкивало. Слишком серо, безлико, единообразно.

Застегнутая до горла куртка, спущенные по одной длине рукава, начищенные кроссовки, аккуратно подстриженные ногти, не единой отметины или детали, что отличали бы Кенджи от остальных. Ни украшения, ни привычки, ни даже эмоционального отклика. Он был пустым, словно надувная кукла.

Я задрожал от осознания своей догадки.

Кенджи — пустышка.

У него не было цели, помимо той, что вбили ему в голову. Не было стремлений, помимо служения. Он был бездушным статистом, всего лишь оболочкой, которая играла роль крутого парня.

(Но Муза… Она велела нам никого не убивать!)

Да, внутренний голос прав, — а что если я ошибаюсь? Муза была моим радаром все эти годы, а сейчас её пение я услышать не мог. Мой маяк исчез в густом тумане, я брел в пучине своего безумия вслепую.

Я и так натворил достаточно, а когда она вернется, будет вне себя от ярости, а вернее, вне меня. Пожалуй, не стоит усугублять ситуацию, ведь ещё один труп не облегчит мне жизнь.

Кенджи не дождался ответа и решил, что победил. Он затоптал окурок и поднялся с лавочки.