— Ты будешь принимать участие в турнире? — неожиданно спросила Мила и этим вопросом повергла меня в ступор, так как я ожидал услышать что угодно, но только не это.

Я растерялся. И трудно было определить, что меня удивило больше: сам вопрос или тон, каким Мила его задала. Она спросила так, будто между нами не было никакой ссоры. Это было приятно, но довольно неожиданно, всё же я думал, что лёгкого выяснения отношений нам не избежать. Хорошо, что сам вопрос был непростым, и мою растерянность девушка приняла за раздумывание над ответом.

— Не думаю, что это хорошая идея, — ответил я после небольшой паузы.

— Почему?

— Не люблю лезть в драку, когда знаю, что меня гарантированно изобьют. Особенно, если есть возможность туда не лезть.

— Значит, не будешь?

— Нет. И тебе не советую.

— Но почему? Я не боюсь драк.

— Потому что переживаю за тебя!

— Вот прямо переживаешь?

— Да. И очень сильно.

— А насколько сильно? — спросила Мила и хитро улыбнулась, слегка прищурившись.

— Долго объяснять, и здесь не лучшее место для этого, — ответил я и решил сразу же перейти в наступление: — Пойдём ко мне после занятий. Глеб уехал на несколько дней, и я смогу не торопясь объяснить тебе, как сильно я за тебя переживаю.

Сказав это, я приобнял Милу и поцеловал её в губы. В глазах у девушки промелькнула озорная искорка, и она сказала:

— Ну, давай попробуем, если у тебя останутся силы на объяснения после практических занятий по боевой магии.

«У меня сейчас такая гора с плеч упала, что сил хватит на что угодно», — подумал я, но вслух ничего не сказал, а лишь ещё раз поцеловал Милу.

* * *

Князь Зотов сидел в своём кабинете и с минуты на минуту ждал посетителя. Фёдору Сергеевичу предстоял непростой, неприятный, но важный разговор. Буквально час назад ему позвонил граф Левашов и попросил аудиенции. Это было неожиданно на фоне развязавшегося конфликта и особенно после взрыва, в организации которого многие подозревали Левашовых. Но как бы ни было Зотову неприятно, а отказать он не мог — если Левашов просил встречи, значит, ему было что сказать, а любая информация была на вес золота.

Граф вошёл в кабинет и слегка преклонил голову в качестве приветствия, Зотов ответил тем же. Желать друг другу здравия и уж тем более пожимать руки они не могли. Хозяин дома молча указал визитёру на один из стульев, стоявших вокруг круглого стола в середине кабинета.

— Я не буду приносить извинений за поступок моего сына, ты их всё равно не примешь, — сказал Левашов, присаживаясь на стул. — Я прибыл для другого — сказать, что ни я, ни кто-либо ещё из нашего рода не имеет отношения к тому, что произошло вчера у тебя на приёме. За этим взрывом стоим не мы.