— Ты не знаешь, с кем связываешься!

Девушка быстро ушла, а я посмотрел на Милу. Ни один мускул не дрогнул на её лице, ни одной эмоции не проявилось — просто невероятная выдержка. И ещё мне стало смешно от фразы «ты не знаешь, с кем связываешься». Знали бы они сами, с кем хотят связаться. Угрожать разбитым лицом девушке, которая два дня назад глазом не моргнув размозжила камнем голову вооружённому бандиту — это было опрометчиво.

— Кто такая Марина? — поинтересовался я.

— Не знаю — ответила Мила. — Если сейчас придёт — увидим. Наверное, та курица, что вчера мне пыталась объяснить, насколько орки крутые.

Я заметил, что слово «курица» было у моей подруги любимым при описании её соседок по спальне.

Марина пришла очень быстро. Это оказалась крупная девушка, довольно симпатичная, но лицо её было искажено гримасой злости. Она встала слева от Милы и презрительно её оглядела.

— Новенькая! Ты совсем страх потеряла? — возмутилась Марина. — Тебе что было сказано? Где мой десерт?

— Откуда мне знать, где твой десерт? — спокойно спросила, Мила, сделав акцент на слове «твой». — Мой вот на тарелке лежит.

Марина ухмыльнулась, накрыла правой ладонью лежащий на тарелке пряник, левую тоже положила на стол, немного пригнулась, опершись на руки, и с чувством полного превосходства заявила:

— Был твой — стал мой!

Мила не ответила ни слова. Она взяла вилку и резко с размаху пригвоздила левую ладонь Марины к столу. Любительница чужих десертов закричала во всё горло, убрала правую руку с пряника и, морщась от боли, вытащила вилку из левой руки.

— Психопатка! — заорала Марина, и в глазах раненой девушки я заметил настоящий животный страх, и ещё я очень хорошо его почувствовал.

— Следующий удар будет ножом и в горло, — как ни в чём не бывало, сказала Мила, взяла со стола пряник и принялась его распаковывать.

Жутко стало даже мне, что уж говорить про Марину, которая, прижимая к груди окровавленную ладонь, побежала к выходу из столовой.

Мила распаковала пряник, откусила от него кусочек, запила чаем и сказала:

— Вкусный. Очень свежий.

Она это сказала так, словно ничего не произошло, будто не бежала сейчас несчастная Марина с окровавленной ладонью в медпункт. Или это была супервыдержка, или мне стоило самому начинать опасаться своей подруги.

Внешне Мила выглядела чистым ангелочком — хрупкая блондиночка с длинными прямыми волосами, белой кожей, огромными зелёными глазами и красивой грудью. Но что было внутри этой девушки — не знал никто.

То, с каким спокойствием эта милашка пригвоздила к столу руку Марины из-за небольшого конфликта, заставляло насторожиться. Впрочем, возможно, так и стоило себя вести в этом месте. Неизвестно, чего захотела бы наглая девушка в следующий раз. Да и сам я накануне сломал человеку нос в ситуации, когда, возможно, хватило бы жёсткого разговора или двух ударов по рёбрам. Так что уж кому и стоило осуждать Милу, так точно не мне. Но я и не осуждал — мы с ней стоили друг друга.