— Вопрос не к нам, — неожиданно грубо ответила Мила.

— А к кому?

— Не знаю, возможно, к пострадавшим. Пусть объяснят, почему с ними это произошло.

— Я допускаю, что между вами могло произойти недопонимание, — директор немного смягчил тон, видимо, имена пострадавших ему были хорошо знакомы, и он догадывался, что они могли, так сказать, сами напроситься. — Но надо же учиться избегать конфликтов! Всегда есть выбор и возможность решить проблему мирно!

— Выбор у вас здесь небольшой, — ещё более резко сказала Мила. — Или бьёшь ты, или тебя. А я не привыкла, чтобы меня.

— Не спорю, контингент у нас ещё тот, — согласился директор. — Частенько попадается самая что ни на есть выбраковка, уж простите мне это слово. Ещё и постоянная текучка — нет сложившегося коллектива, устоявшихся отношений. Постоянно меняются лидеры, постоянно кто-то самоутверждается за счёт других.

Директор замолчал, некоторое время смотрел на нас, о чём-то думал, затем сказал:

— Ладно, вижу, вы неглупые ребята, и допускаю, что вас спровоцировали. И я даже готов простить вам эти проступки и не указывать их в характеристиках, когда буду отправлять вас дальше. Но для этого вы должны не допустить впредь подобного!

— Мы сделаем для этого всё, что от нас зависит — сказал я.

— Вам всего-то нужно месяц продержаться, — усмехнулся директор.

— Месяц? — переспросили мы хором.

— А вы что, собирались здесь на всю жизнь остаться? Наше учреждение в своём роде перевалочный центр, где за месяц мы должны посмотреть, появится ли у вас Дар, после чего отправить вас дальше. Или в академию для одарённых, или, если Дара не окажется, в один из обычных колледжей-интернатов, где вы получите полное среднее образование и какую-нибудь профессию, например, парикмахера или повара. В большинстве случаев Дар проявляется в день шестнадцатилетия. Иногда спустя несколько дней от этой даты. Но за месяц всё становится ясно наверняка.

Мы ещё раз поблагодарили директора за то, что не стал нас наказывать, и покинули кабинет.

Сразу же за дверью, не дав мне толком переварить полученную только что информацию, Мила заявила:

— Как жаль, что у тебя нет Дара.

— Почему? — поинтересовался я.

— Уехали бы отсюда, — ответила Мила.

— А у тебя он есть?

— Есть.

— Уверена?

— Конечно! Просто после истории в лесу я решила, что о Даре рассказывать небезопасно.

— Я придерживался того же мнения, — сказал я. — Но когда-нибудь говорить о Даре придётся, мы же не хотим поехать в колледж-интернат получать профессию парикмахера. Пойдём!

Я постучал в дверь директорского кабинета, сразу же её открыл и спросил: