Денис заметил, что эксперт хочет ещё что-то добавить, но не решается.

— Евгений Иванович, сейчас важно абсолютно всё. Так что, если есть даже какие-либо догадки или домыслы, вы говорите, — постарался добавить решимости эксперту капитан.

— Очень странно, что использовали такую винтовку, Денис Юрьевич, — произнёс эксперт.

— В чём именно странность?

— Ну, во-первых, надо быть бесконечно уверенным в себе стрелком, чтобы решиться на выстрел в глаз. Пусть даже здесь дистанция меньше биатлонной.

— Может, это не было принципиально важным для стрелка. Не в глаз, так в другую часть головы попал бы. Какая разница? — перебил эксперта Давыдов.

— Понимаете, Денис Юрьевич… Пробивное действие пули определяется её импульсом. То есть массой и скоростью. И у пуль под патрон для такой винтовки эти показатели слишком малы. Проще говоря, если бы киллер не попал в глаз, жертва с огромной вероятностью осталась жива. Ранена, контужена, но жива. Если депутата планировали именно убить, то нужен был выстрел именно в глаз. Либо более мощное оружие.

— Понятно. А во-вторых? — предложил продолжить Давыдов, не давая возможности слишком сильно погрузиться в первый пункт.

— А во-вторых, непонятно, для чего такие сложности. То, что стрелок оставил винтовку здесь, нормально для киллера и укладывается в логику, если бы это было обычное нарезное оружие. Но ТОЗ используют иногда повторно, так как под неё делают безоболочечные пули. Они очень сильно деформируются после удара обо что-то твёрдое. Ну, то есть, пулю нельзя идентифицировать из какого именно ствола она была выпущена. А значит, винтовку можно использовать снова и снова не опасаясь, что повесят и предыдущие мокрухи. А здесь мы видим, что оружие не забрали. Гильзу, кстати тоже так и не нашли. Именно в этом я не вижу логики. Неужто при покушении на депутата не нашли возможность купить нормальную винтовку? — закончил свои рассуждения эксперт.

— А вот и мы с Валентиной Степановной, — нарочито-бодро заявил о своём появлении Макавчук. — Знакомьтесь, Лазарева Валентина Степановна, — представил он шедшую перед ним старушку. — А это следователь по особо важным делам из Санкт-Петербурга, Давыдов Денис Юрьевич, — показал Игорь Андреевич на Дениса.

— Давайте пройдём в комнату, — предложил Давыдов. — А то маловата кухня для такого количества народу. Да и экспертам лучше не мешать.

Валентина Степановна, что можете рассказать про последнего жильца? — спросил Денис, усаживаясь на диван поудобнее. В последнее время он взял за привычку вспоминать своих знакомых, когда слышал имя-отчество человека, с которым ему предстояло общаться. Например, если кто-то представлялся Дмитрием Андреевичем, он воображал себе паровозик из двух человек. Впереди Диман — студенческий друг, а сзади его за талию держит Андрюха — опер, который сейчас с ним в этой Тверской командировке. Чаще всего этот мини-состав танцевал «ламбаду» почему-то в воображении Давыдова. Получалось очень забавно, но при этом эффективно. Проблема с именами и даже с именем-отчеством практически исчезла. Если среди знакомых не находились нужные имена, на помощь приходили актёры, певцы или известные политики.