— Вы имеете в виду Ермошкина или жильцов? — уточнил Давыдов, снова прикрыв глаза и вернув голову на подголовник.

— Я про всех, Денис Юрьевич. Мои коллеги, конечно, знатно вчера помотались по городу, вылавливая тех, что по работам разъехались в разных уголках Твери. Но в итоге всех проверили. Все чисты, — заключил Евгений Иванович. Денис ничего не ответил. Остаток пути он проделал с закрытыми глазами, то ли размышляя о чём-то, то ли пытаясь доспать.

Несмотря на раннее утро, суета в отделе была как в пчелином улье. Кто-то торопился на выезд, кто-то наоборот бежал внутрь здания. У дежурки собралась небольшая толпа, перекрывшая проход и входящим и пытающимся покинуть здание.

— Доброе утро! — прогромыхал Денис так, что казалось, будто окна откликнулись звоном.

Он со своими товарищами уже несколько минут не мог даже приблизиться к турникету. На секунду воцарилась полная тишина. Затем словно по указанию коллективного разума, вся толпа расступилась, освобождая дорогу питерской делегации.

Подозреваемого привели, когда Давыдов раскладывал всё необходимое для допроса.

— Здравствуйте, Павел Евгеньевич, — положив руки перед собой и глядя в глаза сидящему напротив человеку в наручниках, произнёс следователь.

— Здравствуйте. Простите, не помню, как вас зовут, — ответил Ермошкин.

Если не брать во внимание явную удручённость, стоило признать, что выглядел задержанный гораздо адекватнее, чем вчера. Взгляд ясный, движения более скоординированные. В глазах читается способность думать и анализировать.

— Секундочку, пожалуйста, Денис Юрьевич, — вмешался в диалог эксперт, заодно подсказав Ермошкину имя следователя.

Евгений Иванович внимательно осмотрел подозреваемого. Попросил следить за движением пальцев, выводя им сначала горизонтальные, затем вертикальные линии. Нащупав пульс, уточнил у местных полицейских, давно ли давали водку. Наконец, проведя все необходимые процедуры, заключил: — После допроса нужно будет капельницу поставить. Время между рюмками увеличить до двух часов. Так глядишь, и увернёмся от белой горячки, — подмигнул он Ермошкину.

— Вы простите меня, что вчера пришлось ударить вас, — произнося это, Денис непроизвольно начал перекладывать бумаги на столе. Он действительно испытывал чувство стыда и не хотел встречаться взглядом с Павлом Евгеньевичем при обсуждении этого инцидента.

— Я, если честно, очень смутно помню, что произошло. Кто-то сказал про мою дочь, якобы её… Скажите, это правда? — взгляд подозреваемого был наполнен надеждой. Павел Евгеньевич очень хотел услышать, что произошла ошибка. И это было не с его дочерью. Или они специально так сказали, чтобы вывести его из равновесия, или ещё что-нибудь. Что угодно, лишь бы это было не про его дочь.