Несмотря на браваду, Денис всё же уловил в голосе Камала напряжение. Оно появилось только что. Возможно, вежливое обращение следователя заставило его чувствовать себя некомфортно. А может, визит сотрудника Следственного комитета заставил волноваться заключённого. В любом случае было очевидно, что спесь сбита. Но показывать это Алиев, разумеется, не захочет.

— Паспорт — это документ гражданина Российской Федерации, удостоверяющий его личность, — тоном преподавателя школы для умственно отсталых детей произнёс Давыдов. — Он должен быть у каждого человека. Обычно, когда кого-то сажают в тюрьму, этот документ хранится в спецотделе колонии. Но вашего почему-то там нет. Вот я и спрашиваю: Где ваш паспорт, Камал Магомедович?

— Ты кто такой, чтобы спрашивать? — скривился заключённый, приняв показательно-пренебрежительную позу.

— Алиев твою за ногу! — проревел Полянский, приложившись дубинкой по столу так, что он чудом не разломился пополам. — Я тебя в шизо сгною. Будешь там до конца срока с тараканами шконку делить.

— Что ты меня в тюрьме тюрьмой пугаешь, начальник? Срок не резиновый. Рано или поздно всё равно на волю выйду.

— А вот тут вы ошибаетесь, Камал Магомедович, — вновь вмешался Денис, продолжая придерживаться вежливой и спокойной манеры общения. — Ваш паспорт «всплыл» несколько дней назад при убийстве депутата. А эта статья на пожизненное тянет. Сейчас я сам к вам приехал для неофициальной беседы. Как видите, ни протоколов, ни адвокатов здесь нет. Но если не получу необходимую информацию, вам придётся снова оказаться под следствием. А потом суд. И сами понимаете, за депутата будет показательная порка. То есть дадут вам по максимуму. Тем более, у вас и сейчас статья на радость прокурорским и судьям. А на пожизненном с вами никто сюсюкаться не будет. В тапочках и нараспашку по плацу не походите. Да вы вообще свежего воздуха до конца своих дней не глотнёте. Все перемещения раком и руки в наручниках за спиной.

Алиев молчал. Несмотря на то, что в глазах появился страх терять лицо перед РОРом и «вертухаем» не хотелось. Начать говорить то, что требует следак, значит признать поражение. И тогда они увидят, что его можно сломать.

— Я уже 7 лет сижу. Как я могу отсюда убить кого-то? — попытался выкрутиться Алиев. Акцент при этом полностью пропал из речи. Заключённый говорил на чистейшем русском языке.

— А это вы, Камал Магомедович, на следствии расскажете, каким образом вы, находясь в местах лишения свободы, смогли организовать убийство депутата. Наверняка у вас неоднократно изымали средства связи, которые здесь запрещены. Изымали ведь Юрий Александрович? — перевёл Денис взгляд на майора.