— Он уже в такси уселся, которое заранее к чёрному входу вызвал, — пояснил происходящее Гриша, который сегодня был за рулём их экипажа.

Дальнейшая слежка проходила без каких-либо значимых событий. Такси с объектом двигалось в другой конец города. По манере езды не было похоже, что он пытается проверяться. Спокойно и размеренно, не нарушая правил дорожного движения такси, в конце концов, прижалось к обочине возле круглосуточной аптеки. Объект зашёл внутрь, а такси, на удивление эскорта сопровождения в лице наружки, уехало.

— Так, не понял. Что происходит? — раздался сквозь шипение рации голос первого.

— Первый, может, я зайду внутрь? Там вроде не должно быть запасных выходов, но мало ли?

— Давай, Игорь. Заодно успокоительные купи. Не нравится мне это что-то, — отшутился первый.

Он был старшим группы. Работал в наружке уже больше пятнадцати лет. И, на удивление всех сотрудников, не имел в своём послужном списке ни одного упущенного объекта. Но стоит отметить, что такую безукоризненную практику он начал только после того, как стал руководителем группы. Будучи то вторым, то шестым, и на его веку были серьёзные промашки несколько раз. Себя он в них виноватым не считал. Был уверен, что объекты упускались из-за бездарности его руководителей. Уж слишком очевидна была абсурдность приказов, выполняя которые, он и терял объекты. Позже ему стало казаться, что всё это было подстроено специально. Ведомым позволяли уйти. Может, он сам того не зная являлся участником хитроумной операции. Бывает такое, что за кем-то пускают хвост, который позволяют заметить. Объект, естественно, пытается перехитрить наружку, и в какой-то момент ему дают возможность сделать это. На самом деле его тут же принимают другие топтуны. А он — объект, будучи уверен, что хвоста нет, приводит сотрудников к намеченной цели. А может, всё намного проще. Замарав себя и честь мундира, его руководители действительно подстраивали всё так, что объект спокойно уходил от преследования. В начале двухтысячных многие его коллеги ни чурались кормиться из рук преступных авторитетов.

— Первый третьему, — вновь раздалось сквозь шипение рации.

— Первый на приёме.

— Василий Михалыч, это не он. В такси ехал какой-то белобрысый парень лет двадцати с хвостиком.

Молчание. Такое ощущение, что у этой тишины в эфире нарастало напряжение. Сейчас вот-вот рванёт. Так и случилось.

— Ржавый гвоздь мне в интуицию! Ангидрит твою перекись марганца! Да чтоб мне всю жизнь пустыню веником подметать! — разразилась рация изысканными ругательствами.