Олег продолжал молча смотреть на следователя. Тот, не обращая внимания на замкнутость допрашиваемого, развивал дальше свою мысль.

— Киллер, которого вы наняли для устранения Глобуса и Брагина, а затем которого собственноручно пристрелили, писал вас. Вас с Лютовым; Лютова с Николаем Игоревичем; Ну и, конечно, ваши с ним встречи. Есть и видео, и аудио. Буду с вами откровенен, Олег Александрович. С учётом того, какое положение занимает дядюшка убитого депутата, судьба всех причастных, мягко говоря, незавидная. Но есть несколько вопросов: захочет ли он карать виновных по закону или… — Романов многозначительно посмотрел на Олега. — Так вот. Если всё же по закону, то нам не помешают показания кого-то изнутри. Не скажу, что они фундаментально важны. Но лучше пусть будут. То есть для нас ваши показания — это возможность основательнее подготовить дело на случай решения вопроса строго в рамках правового поля. А для вас, в свою очередь, возможность избежать пожизненного заключения. Вы ведь могли не знать, что именно передаёте в конверте киллеру. Скажем, Лютов давал вам задание встретиться с наёмником и передать конверт. Содержимое вам неизвестно. Нет, отсидеть, конечно, придётся. Вы же получили от Лютова ещё и задание об устранении киллера и исполнили его. На чём мы вас и взяли, кстати. Да и факт вымогательства никуда не денешь. Но одно дело сидеть пожизненно, а другое, ну, скажем, лет шесть. За киллера много не дадут. Плюс мы похлопочем, чтобы вас условно досрочно освободили. В общем, так! Мне надо отойти минут на сорок. А вы думайте, — с этими словами Романов придвинул Олегу чистые листы бумаги и ручку. — Если, когда я вернусь здесь, — ткнул он пальцем в бумагу, — ничего не будет написано, значит, разделите судьбу вашего друга.

Илья Алексеевич встал со стула и уже начал разворачиваться, чтобы уйти. Как вдруг остановился.

— Да, чуть не забыл. Это чтобы вам было проще принять правильное решение и узнать чуть больше о вашей с Серёгой дружбе, — Романов выделил ироничной интонацией последнее слово.

На столе перед Олегом появился маленький диктофон.

«Ну вот, Серёг, кажись, всё. Отхулиганили мы с тобой», — обратился мысленно Смирнов к другу детства, оставшись наедине с самим собой. «Чекист мне пожизненным угрожает, если я тебя не предам».

Олег всего лишь один раз в жизни, будучи в тюрьме, видел через решётку на окнах, как осуждённого на пожизненное лишение свободы вели через асфальтированную площадку. Примерно так же, как и его сегодня: руки за спиной в наручниках, но этого недостаточно. Обязательно двое вертухаев по бокам заламывают их так, чтобы человек согнулся от боли. В таком положении он и шагает, изучая асфальт под ногами. Конечно, ментов тоже можно понять. Пожизненникам терять абсолютно нечего, поэтому выкинуть могут любой финт. Вот и перестраховываются, как могут. Несколько раз попадались передачи по телевизору про них. И, несмотря на достаточно будничную картинку, зрелище ужасное. Вот на экране какие-то люди в полосатых робах. Оператор камерой ловит их взгляд, направленный в пустоту и совершенно ничего не выражающий. При появлении сотрудника человек в полосатой робе чеканит хорошо заученный текст.