— А с самим Вячеславом как можно пообщаться?

— Могу позвонить ему прямо сейчас, не исключено, что он дома. График-то у них ненормированный, — усмехнулся Михаил Иванович. — Только зачем тебе это, Денис? Повторю, мне ФСБшник сказал, чтобы не лез в это дело. Жалко будет, если такого следака система отрыгнёт. Ты парень неплохой и как профессионал, экземпляр редкий очень.

— С чего ты взял? Мы познакомились только сегодня, — усмехнулся Давыдов.

— Да слышал я про тебя не раз уже. Мы опера недолюбливаем вашего брата.

— Знаю. «Портфелями» нас называете и «крысами кабинетными», — с вызовом посмотрел Денис на собеседника.

— Ну да, есть такое. Это потому что мы всю грязную и опасную работу делаем: в засадах сидим, бывает, сутками; задерживаем тех, по кому тюрьма плачет, рискуя нож под ребро поймать или пулю; работаем потом с ними, чтобы сделать их более разговорчивыми. А это, сам понимаешь, не всегда в рамки действующего законодательства впихнуть получается. А потому летят порой головы оперов за превышение служебных полномочий. И всё это для того, чтобы, когда очередной преступник попадёт к твоим коллегам, тот смог бы его спокойно допросить и подшить очередной листочек в материалы дела. И всё это сидя в тёплом уютном кабинете. Давыдов открыл рот, набрав побольше воздуха. Было видно, что ему есть, что сказать в ответ. Но майор в отставке остановил его выставленной перед собой ладонью. Затем продолжил: — Так вот… К тебе это всё, как поговаривают, не относится. Точнее, часть рисков опера при работе с тобой не нужны. Ты не то чтобы не просишь «разговорить» подозреваемого, но и запрещаешь это делать. Работа моих коллег в итоге сводится чуть ли не к курьерской службе, — рассмеялся пенсионер, — доставьте мне условного Иванова, а работать с ним я сам буду. А это, брат, для опера дорогого стоит. И дела раскрываешь грамотно. Если не ошибаюсь, тебе самые громкие и самые запутанные отдают. И ты их раскрываешь. Это значит для опера, работающего с тобой в одной группе, что его труд будет не напрасен.

— Приятно, конечно, спасибо. Но справедливости ради, дела я раскрываю, потому что не грузят десятками. Вроде раз дело сложное, вот и занимайся только им. Не надо на другие мелочи отвлекаться. Поэтому и есть возможность сконцентрироваться и вникнуть во все нюансы. А было бы как у всех, лежали бы на моём столе пачки дел, думаю, так же, как и все, зашивался бы и не успевал. И по раскрытию была бы статистика плюс-минус, как у других следаков.

— Ещё и скромный, — рассмеялся майор. — Так всё же, зачем ты хочешь поговорить со Славкой?