Гера с Василисой уже забирались в бронетрак, а вот я задержался.

— Босс, это ловушка была. Вот приманка, — взглядом показал я на девушку на руках.

Судя по тому, как скривился и кивнул Атаманов, оставив мои слова без комментариев, нечто такое он и предполагал изначально, еще во время беседы с президентом будучи против нашего рейда.

Так и не прокомментировав никак, он показал мне заходить в машину. Хлопнули двери, быстро промчали по улочкам деревни, меньше чем за минуту доехав до местной станции. Здесь уже приземлялся большой спасательный вертолет в бело-красной раскраске. Внутри оказалась бригада медиков, сразу принявших пострадавших в оборот, рассаживая по местам — Гера лег на носилки лицом вниз, ему осматривали залитую бойцом-фельдшером голубым пенящимся гелем шею и затылок, Ливию я положил на соседние койку-носилки.

Оставив бронетраки с раскрытыми нараспашку дверьми, сопровождающие нас бойцы попрыгали в салон. С ними Ушан — он во второй машине ехал. Смотрит глазами-блюдцами как у Геры недавно были, только зрачки нормальные.

Вертолет уже поднялся в воздух, в иллюминаторе видны плывущие мимо зеленые склоны ущелья. Атаманов посмотрел туда зачем-то, после прошел к пилотам. Судя по его жестам, он попросил их действовать вопреки инструкции. Мимика одного из пилотов говорила, что делать так он не хочет, но после прозвучали какие-то угрозы и пилоты с Атамановым согласились. Вот такое у меня впечатление сложилось.

Подкрепилась догадка тем, что изменив курс полетели мы не в больницу, а на аэродром Интерлакена. Приземлился вертолет по указке Атаманова совсем рядом с нашим хищно выглядящим самолетом, стоящим в этот раз в кармане, а не на взлетно-посадочной полосе.

По жесту Атаманова я взял на руки Ливию, Ушан нес рядом пакет с капельницей. Не только пилоты, но и медики из вертолета попытались поинтересоваться что происходит и почему мы не летим в больницу. Неудачно — уже не Атаманов, а наши бойцы-инструкторы посоветовали всем сохранять молчание и спокойствие во избежание потери сознания вследствие физического воздействия. Правда, делали это более коротко и ясно.

Ливия, вновь оказавшись у меня на руках, восприняла это спокойно. Не сопротивлялась, не спорила, похоже так и не понимает до конца — галлюцинация или реальность сейчас. Выглядит сонной, держится обхватив меня за шею и смотрит слезящимися глазами. Покинув вертолет двинулись мы без всяких задержек в сторону нашего самолета, где у двери-трапа ждала знакомая бортпроводница. Так, похоже Атаманов решил внучку диктатора с собой забрать. Понимаю, одобряю.