— Как будто тебе не было приятно зрелище. Джентльмен, [ш-ш-ш], — с гримасой выдохнула Василиса и наклонилась, снова сплевывая тягучую слюну с кровью.

— Было бы приятно, подождал бы, пока Гера тебе еще пару раз втащит, — придержал я девушку, потому что ее вдруг повело, и она чуть не завалилась на землю.

— Ты [ш-ш-ш-ш] пришел?

Какая она грубая и неженственная в своей прямоте.

— Сказать тебе, что если бы я знал, что это твоя мама, я бы не допустил даже мысли о том…

— Мне плевать! — довольно резко оборвала меня Василиса, звучно шмыгнув носом. — Вообще [ш-ш-ш], с кем ты, с кем она и…

— Ну а мне плевать на твое мнение. Мне для себя важно было тебе это сказать. Дальше делай с этой информацией что хочешь, — озвучил я совершенную правду, умолчав правда о причине того, почему мне это важно.

В жизни каждого мужчины рано или поздно такой момент, дядька об этом тоже говорил, кстати. У меня этот момент наступил рано — а на секс с Анной Николаевной я по-прежнему рассчитываю, очень уж нереальные эмоции.

— Пойдем, провожу тебя до медпункта.

— Я в порядке! — резко дернула головой Василиса, взмахнув рукой, отчего вдруг завалилась набок, потеряв равновесие.

В порядке она, да-да. Подхватив девушку под руку, помог ей подняться и повел в сторону медпункта, который посещал каждый день после дополнительных тренировок с Атамановым — пластыри, компрессы, мази, болеутоляющие. Василиса шла медленно и с трудом, ноги у нее заплетались, поэтому я уже на подъеме недолго думая подхватил ее на руки.

— Тебе ж приятно видеть, как меня избивают, че на руках-то носишь? — едко поинтересовалась Василиса слабым шепотом.

— Воспитан на старомодных приключенческих книгах, где герои всегда вежливы и учтивы к девушкам, даже если они злодейки.

— То есть ты считаешь меня злодейкой?

— То есть ты не против считать меня героем?

— [Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш], — закрыла глаза Василиса, неожиданно крепко обхватывая меня за шею.

Интересно, что она только что произнесла — был там смысл, или это просто эмоциональное восклицание? Но больше не было сказано ни слова — я донес ее до медпункта, оставил на попечение врачей. На выходе встретил взволнованную Анну — ей уже сообщили, что я её в голову раненую дочь на руках ношу по территории.

Как потом узнал, момента падения Василисы на записи не сохранились — обе камеры, следящие за уединенным уголком в роще, перестали работать с ее приближением, пришли в себя только когда я девушку уже уносил.

Мелькавшая ненавязчиво мысль о том, что нырок Василисы головой в камень сопровождало очередное видение, во мне укрепилась. Но в общем если, заботило меня это мало — впереди, в надвигающейся все ближе ночи с воскресенья на понедельник, уже маячило обещанное смертельное испытание.