Утром я аккуратно выбралась из кровати, стараясь не разбудить дочь. Умылась, налила себе крепкого кофе, который едва не пролила — руки всё ещё дрожали от внутреннего напряжения. Потом быстро приняла душ и сделала макияж. Нарисовала себе лицо уверенной в себе женщины, у которой всё под контролем.
А Денис тем временем продолжал играть в заботливого отца. Пока я собиралась, он сам разбудил девочек, умыл их, почистил им зубы и даже начал расчесывать и заплетать волосы.
Я наблюдала за ним искоса и видела перед собой незнакомца. Такого Дениса я не помнила. Да что тут говорить, такого Дениса попросту не существовало!
Я не знала, как относиться ко всему этому. Как к искренней помощи? Как к жесту примирения? Или как к ловкой попытке снова стать частью нашей жизни, чтобы продолжать мною пользоваться?
— Я могу отвести Соню в школу, — он первым прервал наше обоюдное молчание. — Тебе больше не придется разрываться между школой и садиком.
Я хмыкнула, но даже не удостоила его ответом. Зато Соня обрадовалась.
— Папа сегодня отведет меня в школу? — запищала она.
— Конечно, — мягко ответил он. — Неси портфель, зайка.
Денис поднял ее на руки, покружился с ней по комнате — она засмеялась звонко, искренне. Я уже давно не слышала такой смех… Потом она соскочила с его рук и побежала в комнату. Через минуту вернулась с рюкзаком и, не отходя от Дениса, начала натягивать носки, при этом прижимаясь к его ноге, словно боялась, что он исчезнет, если она отойдёт хоть на шаг.
Я смотрела на все это с комом в горле. Да, Денис был ужасным мужем, безответственным, безалаберным отцом. Он ушел и предал нас. Но Соня его любила. Так, как только умеют любить дети — полностью и безоговорочно. Просто, потому что он её папа.
— Мам, — вдруг обернулась ко мне Соня, — а ты и папе сделаешь завтрак?
Я чуть не выронила кружку, с которой стояла у плиты. В мои планы не входило кормить этого бездельника и прислуживать ему.
Но потом я немного подумала и все-таки заставила себя улыбнуться.
— Конечно, — выдавила я. Не знала, как можно поступить иначе — Денис наблюдал за каждым моим жестом. Ему на руку было бы выставить меня плохой перед детьми.
Я с грохотом поставила тарелку с яичницей перед ним на стол. Он подчеркнуто вежливо поблагодарил и с аппетитом начал есть. Его любовница, наверное, вообще его не кормила.
Соня просияла, словно её день уже удался — потому что родители снова под одной крышей и мама сделала папе завтрак.
А я просто старалась глубоко дышать. Чтобы не выдать, что внутри меня всё клокочет.
Потом наша крошечная кухня вдруг как-то резко опустела. Девочки убежала в коридор одевать ботинки, и в ней остались только Денис и я. Он сидел за столом, доедая своя завтрак, а я стояла у раковины, домывая посуду.