***
– Это случайность. Или везение. Хотя, конечно, впечатляет.
– Ну уж ты-то должна бы помнить, что случайностей не бывает. Одно цепляет другое, события струятся цепочкой с иногда крохотными, на первый взгляд не играющими роли звеньями, но все имеет значение.
– Следующим этапом будут знаки? Предчувствия? Колдовство?
– Зря смеешься. И знаки есть. И предчувствия, хотя это не догадка – это знание. Душа, запертая в земном теле, все знает, но пробиться сквозь зашоренность человеческого сознания – задачка не для слабаков. А если и удается, разве же кто-то слушает себя самого. Любимая игра человека – не доверять своим чувствам. Поэтому и приходится выкручиваться, сигнализировать. Вот ты скажи мне, почему легче поверить в мистическое, необъяснимое, чем в самого себя?
– Поверить в себя – значит взять ответственность. Я так понимаю. А когда ты решаешься на это, уже некого винить.
***
…Сара злилась на себя, на ту ночь в Детройте, на того мужчину, который появился в ее жизни на один вечер и теперь пытается остаться навсегда. Нет, нет, она не готова быть матерью. Она не умеет! Она обязательно сделает что-нибудь не так и все испортит. Сара решительно взяла телефон и стала гуглить адреса клиник, где можно сделать аборт. Срок еще маленький, каких-то восемь недель. Это всего лишь медицинская процедура. Важно найти хорошего врача. Перед глазами всплыло озаренное радостью лицо Моники: “Слышишь? Это сердечко. Оно уже бьется”. Проклятая Моника! Вот зачем она ей это сказала? Чувство вины зашкаливало, билось в висках – тун-тун. Как маленькое сердце в глубине ее тела. Не надо думать об этом. Восемь недель – это еще не человек. Бусина. Ничего не случится, если… Сара замерла – безжалостный гугл вместе с адресами клиник зачем-то выдал ей страницу “Развитие плода по неделям”. Как загипнотизированная, она провалилась по ссылке, автоматически пролистав статью до восьмой недели. Сформировались все части тела, рост малыша около пяти сантиметров, вес – примерно пять граммов, он вот-вот научится сжимать и разжимать кулачки. Такой маленький! Или маленькая. Нет. Она не может себе этого позволить. Ребенок – слишком большое испытание.
Сара обессиленно откинулась на спинку дивана. “Пять сантиметров, пять граммов, – навязчивая мысль юлой крутилась в голове, – пять сантиметров…” Что же делать? Может, позвонить родителям? Она представила, как в голосе мамы колыхнется радость – нет, если Сара услышит мамино “Правда? Какое счастье!”, она уже ни за что не решится. Разговаривать с Моникой вообще не вариант, она и так уже удружила, перевернув ее жизнь с ног на голову. “Ну ты совсем идиотка, – Сара одернула себя, – Моника-то тут при чем? Она тебя, что ли, толкнула в постель к неизвестно кому?”. А если с Тессой посоветоваться? Нет, плохая идея. Она видела, как изменилось лицо подруги, едва прозвучало слово “аборт”. Вот ведь странность, вроде бы Тесса – тусовщица, порхающая по жизни яркая стрекоза, а посмотри же, готова возиться с пеленками и бутылочками со смесью. Воображение тут же нарисовало ей идиллическую картинку: подруга агукает, повторяя за пускающим счастливые пузыри малышом; вечное здешнее солнце золотит белокурые кудряшки на маленькой голове; розовые пяточки выглядывают из-под сбившейся легкой простыни, которой укрыты ножки безмятежно спящего младенца… Интересно, мальчик или девочка? Сара приложила ладонь к животу, словно могла получить от пятисантиметровой горошины подсказку о том, кем она намеревается стать. Если она, Сара, позволит этому случиться.