Притормозив у какой-то скамейки возле уличного кафе, где продавались напитки на вынос, Анджей заказал черный чай с мелиссой. Идиотский выбор для предзакатного времени дня, но ему захотелось именно так – просто чай. Картонный стаканчик согревал ладони. Парень устроился на скамейке, вытянул ноги, включил в телефоне музыку – в наушники полилась “Лунная соната”. И так вдруг это совпало с картинкой: золоченые уходящим солнцем окна зданий, еще по-летнему жаркий воздух, который на закате можно увидеть – он весь наполняется сияющими пылинками, и тягучая, словно янтарный мед, обволакивающая мелодия. Анджей чувствовал, как изнутри поднимается теплая волна нежности и любви ко всему живому. И как никогда остро ощущалась хрупкость момента. Бетховенская соната запнулась – пиликнуло уведомление смс. Анджею не хотелось выныривать из солнечной тишины – подождет. Или нет?
Он отхлебнул чай и вдруг почувствовал странное желание выключить музыку. Мигающая на экране точка-уведомление не давала ему покоя. Но и открыть сообщение почему-то было страшно. На самом деле он, кажется, уже знал, что там. И не хотел убедиться в собственной правоте. Анджей помедлил. Солнце уходило, и вместе с ним уходил свет из окон окрестных домов. Сообщение было непрочитанным. “Ничего не бойся”, – проходящая мимо женщина с ребенком лет десяти что-то объясняла сыну, но этот обрывок фразы совершенно точно предназначался ему, Анджею. И он решился.
“Рута оставила тебе письмо” – четыре слова. Всего четыре слова и целая жизнь за ними. Анджей все понял. Он медленно поднялся со скамейки, медленно развернул велосипед по направлению к хоспису. Дрожащими руками взялся за руль. Нет, он не поедет. Он пойдет пешком. Спешить теперь некуда. Анджей слизнул влажную каплю, скатившуюся в уголок рта. Соленая. Он плакал.
ТОМАС
13 октября
Где-то в Швеции
Томас терпеть не мог слез. Неважно – чьи они и по какому поводу. Он привык жить на сверхскоростях, также быстро принимал решения, и сантименты совершенно не встраивались в его картину мира. Но это утро было безнадежно испорчено – Ингрид сейчас театрально всхлипывала, нарочито громко бренча чашками на кухне. Он не понимал смысла этого спектакля. Почему все его женщины пытаются манипулировать и делают ставку на слезы? С Ингрид они встречаются уже два месяца. Неужели она все еще считает, что может управлять им?
Томас достал из шкафа свежее полотенце и пошел в душ. Когда за ним закрывалась дверь ванной комнаты, он понял, что никакого плача из кухни уже не слышно. Дрянная актриса из этой девицы, подумал он и лишь утвердился в своем решении – надо забронировать столик в ресторане на следующей неделе, купить что-нибудь из украшений, цветы и устроить прощальный ужин.