– Будто бы ты собирался ей названивать, – Рута расхохоталась и тут же почувствовала, как больно отдался смех в подреберье. Охнула и непроизвольно ухватилась за руку парня.
– Что? Где болит? Возвращаемся? – всполошился он.
Анджей очень любил Руту. Это странно, как за несколько месяцев чужой человек успевает стать близким, абсолютно своим, но так случилось. Иногда она напоминала его бабушку, которая укутывала его маленького в уютный флисовый плед и качала на коленях, пока он не заснет, забыв обо всех своих детских печалях и бедах. Иногда он видел в Руте женщину, которая свела бы его с ума, не разминись они в жизни на пять десятилетий. И абсолютно всегда, даже когда Анджей просто думал о своей удивительной подопечной, она была его учителем. Он не мог ее потерять. Не сегодня.
– Ох, нет, угомонись, несносный ты мальчишка, – Рута улыбнулась, хотя было ясно, что боль еще не отпустила. – Лучше помоги поправить подушки. Я как-то неудачно села, видимо, вот и прихватило. Возвращаться мы не будем. Сегодня я не хочу никуда спешить.
– Сегодня какой-то праздник? Ты коварная, – Анджей пытался подшучивать, аккуратно настраивая спинку кресла-каталки так, чтобы Рута смогла устроиться поудобнее и полулежа. – Мы уже полгода вместе, а у тебя все еще есть от меня секреты.
Парень даже не догадывался, насколько он прав. Самую главную тайну этого дня Рута решила оставить себе. Должно же быть у человека что-то очень, очень личное. И может ли быть что-то интимнее ее взаимоотношений со смертью?
– Рута, можно спросить?
– Все что угодно, милый, – она слабо улыбнулась. – Но не вздумай делать мне предложение – не хочу разбивать твое нежное сердце.
Анджей прыснул тихим смешком. Все-таки эта женщина феерична!
– О нет, дорогая, ты для меня слишком роскошна, – начал было он отшучиваться, когда Рута вдруг неожиданно серьезно произнесла. – Пообещай мне, что никогда не будешь думать, будто чего-то или кого-то недостоин. Не бывает ничего слишком. Слишком хорошего, слишком дорогого, слишком страшного. Бывает твое и не твое. И больше никаких критериев..
Он смутился. Рута в очередной раз вывернула его душу наизнанку, встряхнула – как будто запылившийся, весь в крошках плед – и наполнила каждую клеточку свежим ветром и солнцем. Наверное, нужно прожить жизнь, чтобы обрести такую мудрость. И наверное, он еще слишком молод, чтобы разрешить себе абсолютную свободу.
– Я не об этом хотел… – Анджей подбирал слова, пытаясь сформулировать вопрос. – Я… Ты не обидишься?
Рута выжидающе смотрела на него. И парень решился.
– Почему ты отказалась бороться? Я видел твою историю болезни. Год назад было еще не поздно делать операцию. Ты такая сильная, мне кажется, ты бы справилась.