— Интересно-интересно!.. — Кажется, ко мне вернулся дар речи. — …Только не понятно. Не вижу логики. Чем я «давлю» на них, почему они «бегут»? Почему проще загадать меня, чем подойти и поговорить?

Бэль сокрушенно покачала головой и придвинула последнюю порцию мороженого. Лихо она, за разговором я и не заметил, как опустело пять вазочек!

— Не знаю, как это объяснить. Чувствую, но сказать трудно. Вот смотри, мужчины бывают двух типов. Я имею ввиду<i>настоящих</i> мужчин! — уточнила она, будто за что-то оправдываясь. Что-то личное. — Первые — «Мачо». Назовем их так. — Я согласно кивнул. — Их задача — побеждать женщин. Найти смазливую красотку, быстренько затащить в постель и наутро так же быстро слинять, пока на него не надели хомут серьезных отношений.

— Что, все мужики такие? — усмехнулся я.

— Нет, только мачо, — парировала она. — Поверь, в моей жизни было предостаточно мачо, уж их-то я изучила, как свои пальцы!

От этих слов стало немного не по себе, но я быстро взял себя в руки. Передо мной — юная сеньорита, обеспеченная всем и имеющая за плечами собственную семейную службу безопасности, способную защитить от любых невзгод. Но не имеющая достаточного родительского пригляда, предоставленная самой себе. Мачеха не в счёт, с нею они на ножах. С такими возможностями и внешними данными она должна менять мужчин как перчатки, десятками! Что, скорее всего, и делает. Но кто я такой, чтобы осуждать её или на что-то претендовать?

— Но есть другой тип мужчин, — меж тем продолжала она. — Им не нужна победа над женщиной.<i>Сиюминутная</i> победа, — поправилась Бэль, выделяя слово «сиюминутная». — Им нужна капитуляция, полная и безоговорочная. Только такую победу они считают<i>победой</i> и ни на что больше не размениваются.

Ты из таких, Хуанито. Ты не «мачо». Ты — «победитель». Тебе нужно всё или ничего, третьего не дано.

Я долго думал над её словами. В них, к изумлению, было больше правды, чем хотелось бы.

— Значит, по-твоему я эдакий… Ловелас?

— Не ловелас. Ловелас — это мачо, — поправила она. — С мачо всё понятно: пришел, сунул, ушёл. Арривидерчи!

Ты думаешь, мы, женщины, не видим, кто перед нами и что будет утром? — усмехнулась она. — Всё мы видим. Это не они побеждают, это мы им сдаёмся. Нам тоже хочется приключений, хочется быть очарованными, проиграть сражение. Но с такими, как ты этот номер не пройдет Ваша цель не победа, ваша цель — свобода!

— Экие мы нехорошие! — усмехнулся я. — Девушек свободы лишаем!

— Не надо иронии, так и есть, — фыркнула она. — Только нам это нравится!<i>Нравится,</i> понимаешь? Каждая из нас, я имею в виду настоящих женщин, а не дур femenino, мечтает не о блистательном мачо, сбегающем поутру, а о таком вот «победителе», который украдёт у тебя свободу, подчинит, поставит на место, а ты не сможешь даже пикнуть.