— Хуанито, пойми, ты можешь стать кем угодно! — вещал дон Алехандро, низенький седовласый мужчина с проплешиной на темечке. — Я смотрел твои тесты — и гуманитарные, и точные дисциплины тебе даются слёту! Поступай куда хочешь, все дороги твои! Если возьмешься за ум, через пять лет я, возможно, буду называть тебя «сеньор Шимановский», и скромно тупить глаза! Ты что, не понимаешь этого? У тебя есть способности, сынок! Почему ради сиюминутного юношеского максимализма ты приносишь в жертву своё будущее?

— Дон Алехандро, можно я пойду? — устало вздохнул я. Спорить не хотелось.

— Сиди, я тебя не отпускаю! — куратор заходил взад-вперед по кабинету. Он нервничал, переживал за меня искренне, и это подкупало. «Интересно, у него есть дети?» — подумалось вдруг мне. «Если есть, они должны быть не сильно намного старше меня — то есть ситуация для старика знакомая, он такое совсем недавно проходил…»

— Да, пойми ты! — продолжил куратор. — Если забросишь учиться, если тебя «уйдут», это будет означать, что они победили! Борись! Борись, мальчик! Держись! Не губи свое будущее из-за богатеньких сволочей!

— А зачем? Для чего, дон Алехандро? — вспылил я. Меня, наконец, достал этот получасовой бессмысленный разговор, переливание из пустого в порожнее. — Вы говорите, выучиться? Хорошо, я закончу школу. Поступлю в престижный университет. Предположим! — уточнил я, поднимая вверх палец. — Опять же, по гранту — денег у меня нет. Допустим, мне даже дадут его закончить. И что тогда? Кем я буду? Менеджером?

А такие, как Толстый, станут старшими менеджерами. Потому что туда их пропихнут родители, сразу, по знакомству. Я буду вкалывать, пахать как вол, а они — сидеть на заднице, ничего не делать и вовсю пользоваться продуктами моего труда, получая себе за это бонусы и премии. Стать инженером? А он станет главным инженером. Ведь главному инженеру не нужны мозги, ему нужен в подчинении грамотный инженер, чтобы быть на хорошем счету. Кем ещё стать? Экономистом? Юристом? А он станет начальником отдела! Журналистом? А он — главным редактором! Причем сразу редактором и сразу главным! — разорялся я. Прорвало. Слишком долго копил это в себе. — Я не хочу так, дон Алехандро! Сейчас эти подонки кулаками доказывают, кто здесь есть на самом деле, и что такие, как я, должны лизать им задницы, если хотят учиться дальше. А потом? Сейчас я ещё могу дать сдачи, уйти, сбежать, показать свой гордый несгибаемый нрав. А потом мне придется это делать, придется прогибаться! Иначе я мгновенно скачусь до уровня той самой помойки, на которой окажусь, если уйду сейчас, несмотря на потраченные годы и силы. Или вы думаете, это подростковая дурь? Что я испугался и сдаюсь?