Войцех пробежал несколько кварталов, вот так, внаглую, с игольниками в руках, спасаясь из зоны оцепления — гвардия спешно перекрывала квартал за кварталом, фильтруя всех выходящих. И успел. Проскочил, несмотря на усиленные посты вокруг. Самоубийственный трюк, но говорят же, дуракам и самоубийцам везёт, а он, судя по бою в кафешке, и дурак, и самоубийца одновременно.

Теперь он стоял на крыше небольшого здания, куда залез по пожарной лестнице, и смотрел на город.

Варшава, его родина. А возможно, будущая могила, если срочно, в течение нескольких часов не уберётся отсюда. Ибо он убил троих ангелов, троих девчонок из самой таинственной силовой структуры королевства, имеющей в своем распоряжении все ресурсы остальных структур, пользующейся правом неприкосновенности, ненаказуемости за любые, даже самые страшные преступления. На него уже объявлена охота с прилагающейся вендеттой, и никто в мире, ни один здравомыслящий человек, не окажет ему помощи. Ибо на помогающего также опрокинется гнев ангелов и королевы.

Сейчас он понимал свои ошибки. Он сглупил не сейчас, напав на ничего не подозревающих девчонок (хотя и сейчас тоже, чего себя выгораживать), а в самом начале, посчитав, простой команданте, пусть и такой тяжеловес, как Мексиканец, сможет что-то сделать против её королевского величества. Да, он крут, без вопросов… Был. Но планета принадлежит не ему и не ему подобным. Реальные хозяева планеты — кланы.

Веласкесы — тоже клан, не самый богатый, не самый могущественный, но исторически находящийся у власти в стране. Стране, скованной вековыми традициями патернализма и на одном этом основании боготворящей своих правительниц. Корпус телохранителей — это всё, что у них есть, единственное, что отличает их от других кланов, также имеющих немаленькие наёмные армии, правда, не обладающими неподсудностью. И именно они, другие кланы, считающие себя ничем не хуже Веласкесов, могут стать его реальной защитой, единственными<i><b>реальными</i></b> покровителями. Как сказал Кароль,<i> «Чтобы копать под Веласкесов, нужно быть как минимум Феррейра!». </i> Золотые слова на которые он не обратил должного внимания. И в результате стоит один, на крыше бурлящего города, думая, как оттянуть неизбежное.

Зря он так спешил, связавшись с Мексиканцем. Нужно было ещё немного подождать, несколько лет, до освобождения, и обратиться сразу к нужным людям. Но теперь поздно, теперь у него не осталось выбора. Он не знает, какой клан в оппозиции, кто, как и насколько решительно настроен против власти её величества. Он может сделать лишь один единственный звонок с номера, приобретенного в другом городе на имя постороннего человека, а затем ждать результата — попал пальцем в небо, или не попал.