Девчонка внимательно осмотрела гроб, обошла его кругом, протиснувшись между ним и сенатором, чуть не столкнув того с крыши, затем подняла руки вверх и воскликнула, обращаясь больше не к толпе, а к нацеленным на нее камерам крыс от пера:

— О, Великая и Справедливая демократия! Ты была с нами долгие-долгие годы! Но теперь пробил час, и настал твой черед покинуть эту обитель, оставив нас сиротами на грешной земле!

Пауза. Чтоб зрители поправили челюсти. И продолжение:

— Нам будет не хватать тебя, о, Великая! Прости же нам обиды наши! Мы же отпускаем тебя с миром, простив все обиды твои!

Обещаю! Мы будем вечно помнить твои идеалы! Да будет так и во веки веков! Клянёмся!

Нестройный удалый рев голосов возле «Инспирасьона» дружно рявкунул: «Клянёмся!»

— Надеюсь, в том, ином мире, тебе будет лучше, чем здесь, с неблагодарными нами! Покойся с миром!

После этого один из охранников передал ей канистру. Девчонка бодренько свинтила крышку, и облила гроб вонючей жидкостью с разных сторон. Я стоял недалеко и почувствовал едкий запах — какая-то резкая органика.

— Гори ты огнём, о мать Греха и Разврата, сестра Лжи и Падения, Убийца Свободных народов! — пафосно проголосила девчонка, затем в её руке вспыхнул огонек зажигалки. — И никогда больше не воскресай на этой планете! Аминь!

Через секунду гроб полыхнул. Весело и игриво. Пламя — первое веселое нечто во всём этом фарсе. Сенатор, заблаговременно спустившийся с «трибуны» как только запахло органикой, что-то возмущенно говорил «братьям по разуму» с той стороны машины. Девчонка же, склонив голову, стоя рядом с горящим гробом, прочла христианскую молитву «За упокой», громко, на латыни. Моя мать — ортодоксальная католичка, так что подобные вещи я знаю. В толпе начали раздаваться гневные возгласы, запахло жареным (теперь уже в переносном смысле). Охрана возле «Фуэго» выставила стволы на всеобщее обозрение, намекая. Но никто из собравшихся не дёрнулся, все ограничились криками. Девчонка же, показно игнорируя происходящее, дочитала молитву, произнесла финальное «Амэн», неспешно левосторонне перекрестилась, затем спрыгнула с машины, и в сопровождении тут же окруживших её охранников невозмутимо пошла назад, к «инспирасьону».

Как-то так получилось, что я оказался у неё на пути. Люди вокруг раздались в стороны, а я зазевался. Не специально, нет, просто разиня. А когда опомнился — было поздно.

Девчонка остановилась прямо передо мной и подняла удивлённые глаза. Секунды три мы молча смотрели друг на друга… Затем она улыбнулась и кивнула мне за спину: