— Пей.

Видимо, для Плона в крови Руора было что-то весьма заманчивое, так как он немедленно послушался, быстро выпив кровь, а потом буквально впившись зубами в окровавленную ладонь. Командир корпуса мортов даже не поморщился, когда острые зубы упыря вонзились в его руку. Вторую руку полковник положил на растрепанную голову мальчика.

— Хорошо. Теперь мы — семья. Теперь ты — мое дитя. Я ограничу твои звериные инстинкты, так что сейчас тебе должно стать гораздо легче.

Плон вздрогнул и разжал зубы. По его щекам опять побежали слезы, но взгляд теперь был совершенно осмысленный. Из него полностью исчезло звериное безумие.

— Я… мне… Помогите мне! Пожалуйста! Я не хочу опять… Не хочу!

— Тихо, парень, — бережно обнял подростка Руор. — Мы тебе поможем. Я помогу. Теперь все будет хорошо…

Плона била крупная дрожь. Полковник с отеческой заботой продолжал его успокаивать, а Наиль ощутил себя третьим лишним. Он вышел из домика-тюрьмы и замер снаружи, рассматривая проплывающие по небу пушистые облака. Никто из мортов его не трогал, за что молодой человек им был весьма благодарен. За последние дни он так устал и морально вымотался, что ощущал себя теперь совершенно разбитым.

Лишь спустя почти час полковник покинул камеру для штрафников, тщательно заперев двери снаружи на несколько засовов.

— Полагаю, его все же можно спасти…

— Боюсь зарекаться, — тихо ответил Руор. — Я подчинил его инстинкты, заменив волю мальчика своей волей, но это лишь временная мера. Он должен начать сам контролировать себя… Это будет долгое и трудное восстановление рассудка.

— Я уверен, что он справится. У него довольно крепкая сила воли.

— Надеюсь, что так и будет. Спасибо тебе, Фантом. Ты мог просто убить его, не ввязываясь во все эти неприятности. Я ценю это.

Морт протянул руку, но Наиль не торопился ее пожимать.

— Если это снова метка, то…

— Ради всех богов, Фантом, ты считаешь меня глупцом, способным раз за разом повторять одни и те же ошибки?

— Нет, но не могу не опасаться, — отозвался парень, все же отвечая на рукопожатие. — С вас десять золотых.

— Тьху, умеешь ты момент испортить! Я к нему со всей душой, а он мне про деньги. На кой черт тебе эти десять золотых?

— Эр полковник, это важный вопрос для меня. У мастеров смерти, как и у мортов, есть свои заскоки. Морты не должны есть сырую мертвечину — или станут упырями. Мастер смерти не должен действовать по своей прихоти. Иначе есть риск сорваться и превратиться в нечто куда более опасное, чем упыри. Мой учитель не подчинялся этим правилам и пролил просто океаны крови, из-за чего долго не мог вернуть себе здравый рассудок. Кодекс придуман не шутки ради, эр полковник. Даже если плата символическая — я должен ее взять.