Она замолчала. Жила ждал. Не торопил, не давил. Просто смотрел.

— Квартира на Пречистенке, — продолжила Оля. — Машина с водителем. Карта без лимита. Он не жадный, нет. Щедрый даже. Только требовал, чтобы я не встречалась с другими и не задавала вопросов. Я и не задавала. Представляете, мне двадцать два, у меня квартира, деньги, жизнь. Зачем вопросы?

— И?

— В тот вечер Андрей приехал. Лицо серое, руки дрожат. Сказал, собирай вещи, самое необходимое, у нас два часа. Я спросила, что случилось. Он сказал, война начинается. Настоящая. Через несколько часов по Москве ударят. Я не поверила. Он схватил меня за руку и потащил к машине. Водитель повёз куда-то, я не помню улицы, я плакала. Потом подземный паркинг, лифт вниз, длинный коридор, двери с кодовыми замками. И бункер.

Она говорила ровнее. Рассказ выстраивался, как стена, кирпич за кирпичом, каждое предложение ложилось на предыдущее.

— Большой? — спросил Жила.

— Кто?

— Бункер.

— Огромный. Несколько уровней. Жилые блоки, как гостиничные номера, только без окон. У Андрея двухкомнатный, с ванной, горячая вода, электричество. Внизу столовая, с поваром. Настоящий шеф-повар, из ресторана, его тоже забрали. Медблок, спортзал, зал для совещаний с большим экраном. Там показывали… ну, что наверху происходит. Со спутников.

— Сколько людей?

— Человек двести, может двести пятьдесят. Точно не знаю. Нас, ну, женщин, которых привезли, держали отдельно. Не запирали, нет, но дали понять, что лучше не шататься по всему комплексу. Охрана вежливая, но с автоматами.

— Кто именно там?

Оля прикусила губу. Посмотрела на Жилу, потом на меня, потом на Мартынова в дверном проёме. Решалась.

— Козырев, — произнесла она наконец. — Антон Сергеевич Козырев. Он командовал. Формально, вроде, коменданта. Раньше, до войны, возглавлял какой-то департамент в правительстве, я не помню какой. Андрей его побаивался. Потом Шубин, Геннадий Игоревич, из министерства обороны, генерал-лейтенант. Тихий такой, круглый, всегда улыбается. Ещё Басов, из Совбеза. Его все называли Дипломатом, потому что он раньше где-то послом работал. Федорчук, из нефтяной компании. Не чиновник, олигарх. Он три блока занимал, для себя и своих. Жена, две дочери, любовница, личный врач, охрана.

— Неплохо устроились, — заметил я.

— Да, — ответила Оля без иронии. — Неплохо. Первые недели вообще не чувствовалось, что наверху конец света. Еда, выпивка, кино по вечерам. Козырев устраивал ужины, с вином, с тостами за «временные трудности». Музыку ставили. Кто-то притащил караоке. Федорчук привёз коллекцию виски, шестнадцать ящиков.