— Гуси? — переспросила я, потому что из всех опасностей практики гуси у меня в списке стояли ниже клещей, пчел и вероятности уронить рамку с сотами прямо под ноги руководителю.

— А то. Гусь — он же с виду птица, а в душе злой участковый. Все ему надо знать, всех ущипнуть, порядок навести. Ты сладкое любишь?

Я моргнула, машинально прижав рюкзак плотнее, потому что шоколадки внутри будто сами выдали меня своим шуршанием.

— Люблю. А что?

— У Медвежича мед хороший. Смотри, не объешься в первый день, а то потом привыкнешь, домой вернешься — магазинный есть не сможешь, будешь страдать, как барыня без самовара.

Я вежливо посмеялась, хотя внутри у меня уже проснулась надежда: если практика окажется страшной, можно будет лечить душу душистым, натуральным медом. Не самая плохая стратегия. По крайней мере, она нравилась моей внутренней сладкоежке, которая давно считала, что любая проблема становится совсем малюсенькой, если рядом есть ложка и банка чего-нибудь янтарного.

Остановка в Медяницах произошла внезапно: автобус вздохнул, скрипнул и затормозил возле деревянного навеса с облупленной синей лавкой. Я подхватила рюкзак, потянулась за чемоданом, тот застрял между сиденьями, я дернула сильнее, получила им же по колену и сдавленно выдохнула что-то очень культурное, потому что бабушка с укропной сумкой смотрела на меня с интересом.

На улицу я вышла уже слегка взлохмаченная, красная, с ощущением, что пока идет совсем не так, как надо. На улице пахло свежестью, дымом, а еще цветами, причем так щедро, будто деревня с утра уронила на себя букет и решила не поднимать.

Деревня Медяницы оказалась маленькой, но живой. За дорогой тянулись деревянные дома, заборы, палисадники, на одном крыльце сидел рыжий кот, возле магазина ругались две женщины с пакетами, а по дороге медленно шел мужчина в резиновых сапогах и нес ведро, из которого торчали зеленые луковые перья. Все это выглядело мирно, почти открыточно, если забыть, что я стояла посреди этой открытки с чемоданом, рюкзаком, и полным отсутствием понимания, куда идти дальше.

Я достала телефон, посмотрела на экран. Связь была. Одна палочка правда. В сообщении от куратора значилось: «Вас встретит руководитель практики. Медвежич Михаил Анатольевич. Не опаздывайте». Спасибо, дорогой университет, я здесь, а руководитель, видимо, в засаде.

Я уже собралась набрать номер, который мне прислали, когда со стороны магазина послышался низкий, спокойный голос:

— Елена Пчелкина?

Я обернулась и на пару секунд забыла, что отвечать нужно словами. Передо мной стоял мужчина. Нет, слово «мужчина» тут, конечно, работало, но как слово «котик» для тигра: формально верно, по сути смешно. Высокий, огромный, широкоплечий до такой степени, что мой чемодан рядом с ним сразу стал выглядеть декоративной коробочкой из-под печенья. На нем была простая светлая рубашка с закатанными рукавами, темные рабочие штаны, кожаный ремень, и до блеска начищенные ботинки. Волосы темные, немного растрепанные, борода густая, взгляд внимательный, тяжелый, но без злости.