Проснулась я посреди ночи.
Сначала не поняла от чего. В домике было темно, только через занавеску падал бледный лунный свет, на полу серебрилась полоска, где ветер шевелил ткань у окна. Где-то далеко ухнула птица. Я лежала, прислушивалась, и уже собиралась убедить себя, что это сон, как снаружи что-то тяжело хрустнуло.
Глава 8.
Глава 8.
Я села на кровати. Сердце сразу проснулось и начало выполнять норматив по панике. Потом за домиком послышался глухой удар, будто кто-то задел улей и тот опрокинулся на другой. Я нащупала телефон, экран ослепил, время показало какую-то неприлично-ночную цифру.
Вариантов было несколько: Палкан, туристы, коза Матрена, гуси с налоговыми полномочиями или… вор.
На пасеке.
Ульи, инвентарь… мед!
Я представила, как утром Михаил смотрит на разоренный двор, и внутри меня что-то возмущенно заклокотало. Нет уж. Я сюда, конечно, приехала учиться, но после пчелы на носу и коряги-убийцы моя практическая подготовка требовала срочного применения.
Я натянула кофту поверх пижамы, сунула ноги в тапки, и осторожно выглянула наружу. Ночь была прохладная, пахло влажной травой и полевыми цветами. Сначала я ничего не увидела. Потом возле дальнего ряда ульев пошевелилась тень.
Большая тень.
Просто огроменная тень!
Она подняла голову, и лунный свет лег на широкую морду, круглые ушки, тяжелые плечи, густую шерсть.
Медведь.
Настоящий. Огромный. Живой и лохматый хозяин леса, который стоял возле ульев Михаила Анатольевича и явно имел намерения, несовместимые с сохранностью хозяйства.
Мое тело на секунду решило стать маленьким, тихим и умершим. Колени ослабли, ладони вспотели, дыхание застряло в горле. Медведь пошевелился, задел крышку одного из ящиков, и она тихо заскрипела.
Вот тут страх уступил место такой горячей самоуверенности, что я сама себе удивилась. Может, это был недосып. Может, чай Зои с медом дал побочный эффект. Но мысль была одна: медведям к ульям подходить нельзя. Это хозяйство Медвежича, которое он оберегает и любит. Он утром увидит это все и расстроится. И вообще, я практикантка или где?
У крыльца стояла садовая лопата, с длинным черенком. Наверное, Зоя днем ею что-то подкапывала и забыла отнести на место. Я схватила ее двумя руками. Черенок был шершавый, холодный, ладони сразу сжались крепче. Медведь повернул морду в мою сторону. Внутри меня все завизжало от ужаса и спряталось под кровать, но ноги уже понесли меня вперед.
— Ах ты ж морда ты лохматая, — прошипела я, хотя голос звучал не особо уверенно. — А ну пшел отсюда!
Медведь замер. Смотрел на меня так выразительно, будто я нарушила какие-то древние правила общения с лесной знатью. Я тоже замерла, потому что мой мозг внезапно спросил: «Лен, а план-то у нас есть?»