обилие мышей и крыс. Дездемона была довольна. Размахивая палкой, на которую иногда вспоминал опираться, Пенрик отправился на охоту в темноте, будто кот. Аделис повесил фонарь на гвоздь подальше от сена и демонстративно разложил одеяла, устроившись посередине, точно булыжник. Никис фыркнула. – С тех пор как я последний раз девочкой возлагала цветы на алтарь Дочери весны, – которая, среди прочего, являлась богиней девственности, – прошло больше десяти лет, – заметила она. – А по тебе и не скажешь, если посмотреть, как ты полдня вешалась на плечо этому чародею. – Вообще-то у тебя нет права говорить своей тридцатилетней овдовевшей сестре, на кого вешаться. При условии, что ей этого захочется, чего не случалось давным-давно. Хмыкнув, Аделис с несчастным видом улегся на соломенное ложе. Никис подумала, что предпочитает ворчание, на которое могла ответить тем же. – Хорошенько подумай. Я знаю, что этот парень сотворил для нас чудеса, и я ему благодарен, но Пятеро богов свидетели, он – агент Адрии. Которого отправили сюда, чтобы меня подкупить, пусть этот план и развалился на части. Однако он не перестал быть агентом Адрии, хоть я и выбрал подать прошение герцогу Орбаса. Предположим, что при лучшем раскладе мы все доберемся до Вилнока живыми и невредимыми. Тогда у него не останется выбора, кроме как вернуться домой с пустыми руками. Не надо… не надо увлекаться, вот все, о чем я прошу. Ты же не хочешь остаться с голубоглазым младенцем на руках. Никис вовсе не была уверена, что стала бы возражать против такого сувенира, но в ответ только фыркнула: – Я шесть лет была замужем за Кимисом – и у меня не осталось даже этого. И уверяю тебя, причина не в том, что мы не пытались. Так что едва ли об этом стоит тревожиться. – Хотя частые длительные отлучки ее покойного мужа по армейским делам не способствовали процессу. – В любом случае, я сомневаюсь, что в своем нынешнем состоянии Просвещенный Пенрик способен соблазнить кого-либо. Аделис ухмыльнулся. – Верно. Мы же не хотим, чтобы бедняга скончался от удара прямо между твоих бедер. – Аделис! – Что за ужасная картина. – Поверь, такое случается! Я об этом слышал. Хотя обычно с более пожилыми мужчинами. Она швырнула в него соломой. Он ответил тем же. Прежде чем они успели полностью преобразиться в пятилеток, которыми когда-то были, дверь конюшни скрипнула: вернулся предмет их споров. Никис прикусила язык, сдержав ответную грубость. Но все-таки добавила: – Тебе все равно следует держать его рядом, по крайней мере до тех пор, пока