внушительнее холмов, которые они только что одолели. Что в немалой степени объясняло, каким образом нынешнему герцогу Орбаса удавалось поддерживать шаткую независимость от соседа, который был бы весьма рад снова превратить его земли в имперскую провинцию. Прежде Никис всегда считала, что правда в этом старом споре на стороне Седонии. Пенрик тоже долго смотрел на далекие вершины и наконец сказал: – Если только мы не сможем замаскироваться. – Я не стану снова надевать платья Никис! – огрызнулся Аделис. Пенрик обидно улыбнулся. – Вдова из тебя правда вышла не слишком убедительная. – Я офицер, а не актер. – Аделис стиснул челюсти, и Никис подумала, что он вспомнил, что больше не является офицером. – В любом случае, наши пути лежат вместе, пока мы не доберемся до Вилнока в Орбасе, – примирительно сказала Никис. – Пенрик с тем же успехом может отправиться в Адрию оттуда. – Или не отправиться… – Или мы вместе туда отправимся, – предложил Пенрик. Снова. – Мы с Никис едем в Орбас, – заявил Аделис. – А ты можешь отправляться куда угодно. Пенрик изучил его мрачное лицо и вздохнул. И если никто из мужчин – один их которых был неподатливым, как камень, а другой – слишком изворотливым, чтобы его прижать, – не передумает, что тогда станет с Никис? Ничего хорошего. После еды они продолжили спуск. Глядя, как Никис плетется по тропе, Пенрик, очевидно, забыл про свою лодыжку и предложил ей поменяться местами. Громко, чтобы услышал мальчик-проводник, Никис спросила про вымышленную травму Пенрика, умолчав про настоящую, и тот затих, изящно поставленный на место. Однако мальчик предложил им сесть на мула вместе. Никис подняли на спину животного позади Пенрика, и она, поерзав, кое-как устроилась на пристегнутом к крупу одеяле. Ни ей, ни мулу это нововведение не слишком понравилось, но они не стали брыкаться. Для безопасности Никис обхватила Пенрика руками за пояс, а он немного выпрямился, по причинам, ей неведомым. Утомившись на жарком солнце, она прислонилась головой к его плечу и задремала. Тысячи круживших в ее сознании тревог на время замедлили свой водоворот. * * * Добравшись к вечеру до очередной фермы, они отдали последние деньги за ночлег. Поскольку этих денег было немного, а фермерская семья была большой, путникам пришлось заночевать на сеновале над конюшней. Аделису и Пенрику было явно неловко перед Никис. Та же слишком устала, чтобы жаловаться, и к тому же не была какой-то капризной дурой. Этот более плодородный край также подразумевал более богатые запасы зерна, а значит,