Повернувшись, он распахнул крошечный лючок в задней стенке располагавшейся на корме каюты, впустив внутрь свет пасмурного дня. Едва ли его плечи протиснулись бы через это отверстие, и ему совершенно не хотелось избавить пиратов от хлопот с убийством,самостоятельно прыгнув за борт, но, приложив к лючку свой деревянный сундук, Пенрик подумал, что тот должен пролезть. И все-таки помедлил.

Дез нетерпеливо пустила волну жаркого беспорядка под краем крышки, запечатав ее плотнее.Он удержится на воде, в отличие от нас. Избавьсяот него.

На запертую дверь каюты обрушились оглушительные удары молота. Вздрогнув, Пенрик протолкнул сундук наружу.Господь Бастард, Пятый и Белый, если ты когда-либо любил меня, позволь мне снова отыскать его. Скорее молитва, чем заклинание. В шуме он не услышал всплеска, хотя крики на корабле начали затихать.

Кто победил? Ответом на этот вопрос стали свирепые удары. Дверь распахнулась внутрь, и Пенрик, обернувшись, рухнул на колени, отчасти сдаваясь и подчиняясь, отчасти надеясь, что если пират ворвется в каюту с занесенным оружием, то не попадет в цель.

Пен заморгал на тусклом, сером свету, очертившем широкие плечи выломавшего дверь головореза, и напомнил себе, что может видеть лучше нападавшего. Эта мысль тотчас подтвердилась, когда пират изумленно произнес:

– Женщина?

В кои-то веки Пенрик не спешил исправлять эту досадную ошибку, хотя Дез пробормотала:Едва ли тебе это поможет . Золотистые волосы, небрежно заплетенные в косу, синие глаза, тонкие черты лица, худощавое телосложение, которое на первый взгляд можно было счесть изящным – его и прежде принимали за женщину. Светлые кожа и волосы, распространенные в горных кантонах, где он родился, были редкостью здесь, в землях Седонии и Адрии, и на Карпагамских островах, окружавших это море. Как бы там ни было, пират не торопился проламывать его светловолосую голову.

Что дало Пенрику время вскинуть руки, убедительно испачканные чернилами, и крикнуть на общем адриакском:

– Я писец! – Подразумевая:Не причиняйте мне вреда, я ценный! И безвредный! Если, конечно, пират не опьянел от жестокости настолько, что ему было все равно.

В таком случае Пен приготовился отключить его нервы, сожалея – не в первый раз – о теологическом, нет, божественном запрете на использование магии Дез с целью убийства. Напрямую. Конечно, даже если бы он мог убить всех пиратов, это едва ли помогло бы ему, ведь что бы он делал дальше? Затерянный в море, на корабле, которым не под силу управлять в одиночку ни одному человеку, даже опытному моряку. Однако если ему удастся продержаться до того момента, когда они пристанут к берегу – желательно за пределами Рокнарского архипелага, – это будет другая история.