На палубе виднелись свежие пятна крови, но мертвых тел не было. Быть может, их уже обобрали и выкинули за борт? На носу толпились уцелевшие члены команды – большинство, по оценкам Дез и к облегчению Пена; их охраняла более крупная и предположительно злобная группа пиратов.
Однако подсчет не был завершен. Мысленно вздохнув, Пен подумал:Дез, Взгляд.
По палубе кружила парочка свежих призраков, по-прежнему возбужденных своей смертью и сохранявших четкие, пусть и бесцветные прижизненные очертания. Пен не мог сказать, на чьей стороне они сражались. Он мысленно приготовился помолиться за них, хотя у него на глазах одного призрака потянуло вверх и прочь, вИной мир – это был бог того человека, Отец, судя по зимнему холоду, который ощутил Пен, почти ожидая увидеть снежинки в теплом, влажном воздухе. Другой призрак выглядел более потерянным.
Бастард был, среди прочего, богом остатков, последним прибежищем душ, которые отказывались забрать другие боги. Преступников, палачей, сирот, шлюх, незаконнорожденных, чародеев, некоторых художников и музыкантов с их странными привязанностями и, конечно же, пиратов. (В целом Пен предпочитал иметь дело с проститутками, с которымиотлично ладил.) С теологической точки зрения святой Бастарда должен был заботиться о них всех. Однако, к счастью, не должен был ихлюбить . Просто выполнять свой долг, если никто другой не мог этого сделать.
Существовало две – нет, три причины, по которым мертвый мог быть отлучен от богов. Душа могла отказаться слиться с богом из-за страха, ненависти или отчаяния. В редких случаях душа была столь прогнившей и греховной, что даже Бастард отказывался ее принять. Или она могла заблудиться в том преддверье, что отделяло жизнь от жизни после смерти: могла слишком пристально смотреть назад, вместо того чтобы смотреть вперед, растерянная, запутавшаяся либо попавшая в ловушку из-за неких сверхъестественных сил. Пенрику довелось распутать несколько таких незабываемых случаев.
В этом мечущемся призраке не было ничего выдающегося. Судя по всему, это был кривоногий юнец лет двадцати, облаченный в воспоминания об одежде, в которой умер: моряцкие штаны и тунику, что могли принадлежать любой команде. Здесь его держали растерянность и отчаяние, по экспертному мнению Пена.
Пен уже стоял на коленях, хотя его связанные за спиной руки не могли исполнить божественное знамение. Однако он мог постучать пальцами по большому пальцу – и так и сделал, мысленно назвав божество для каждого пальца. Он не осмеливался произносить молитвы вслух, чтобы не выдать свое призвание пиратам. Но подобные церемонии были в основном для скорбящих. Мысленная речь годилась для богов. И покойников.