Более того, здесь он был не один.

…Точнее, менее один, чем обычно. Стоило ему пожелать видеть в темноте, и включился Взгляд, разогнавший тени.Спасибо, Дез.

В любое время. Казалось, ей было так же любопытно, как и ему; а тревожилась она меньше, теперь, когда их захватчики оказались за пределами радиуса удара молотом и собирающий души бог отбыл.

Пен с кряхтением поднялся и привалился плечом к переборке. В самом дальнем углу – то есть примерно в шести футах от Пена – съежились две фигурки.

О. Дети. Пен начал перемещаться в противоположный угол, потом осознал, что тот служил туалетом, и остался на месте. Повинуясь его мыслям, Дез развязала ремень на запястьях Пена, и тот вернул его на законное место. После чего сел, прислонился спиной к стене, заняв более удобную позицию, вытянул длинные ноги и огляделся.

Две девочки. Десяти и восьми лет? Возможно, сестры, хотя по округлым детским лицам было трудно судить. Их одежда была обычной – туники длиной до икры с окрашенными плетеными поясами, простые, но аккуратно сшитые; короткие куртки и кожаные сандалии. Пен рефлекторно оценил физическое состояние девочек – не смог удержаться, хотя и отказался от профессии целителя. Они страдали от жажды и голода, были напряжены и покрыты синяками – но никаких переломов, порезов и более серьезных ран.Могло быть хуже.

И могло стать хуже.

Пен облизнул собственные пересохшие губы и заговорил мягким голосом. Сначала на адриакском:

– Что ж, привет, девчонки.

Они отпрянули и еще крепче вцепились друг в друга, уставившись на него безумными глазами.

Седонийский.

– Я не причиню вам вреда.

Безрезультатно. Он повторил свое приветствие на дартакийском, затем на ибранском. Девочки содрогнулись. Ладно, еще одна попытка…

– Привет. – И продолжил, используя высокий рокнарийский, где окончания подразумевали общение учителя с учеником: – Меня зовут мастер Пенрик. Мой ранг – писец. Как вас зовут?

Их крепко вцепившиеся друг в друга руки не ослабили хватку, но после паузы старшая девочка сбивчиво ответила:

– Я умею писать. Немного.

Попытка социального взаимодействия? Желание придать себе значимость? В любом случае, отважный ответ заслуживал награды.

– Это очень хорошо.

Не желая отставать, младшая девочка сказала:

– Я умею рисовать.

Сестры, вне всякого сомнения. Губы Пена дрогнули в искренней улыбке.

– И как мне к вам обращаться?

Сглотнув, старшая ответила:

– Меня зовут Ленчия Корва.

– А я Сьюка, – сказала младшая, нахмурилась и добавила: – Корва.

Сьюка – рокнарийское имя, Ленчия – ибранское, а Корва… Корва было чем-то интересным. Произношение девочек о многом говорило: не чистый рокнарийский с Архипелага, а мелодичный диалект рокнарийских княжеств, что венчали огромный полуостров Ибра на северном побережье. Девочки поняли вежливые окончания, которые ставили ранг Пена выше их собственного. Рокнарийский князек обратился бы к писцу как к слуге. Или к рабу, мрачно подумал Пен.