Каждый стежок, каждая ниточка была любовно спрядена, соткана и сшита Никис. Надеть эту рубашку было все равно что скользнуть в ее объятия. Кроме того, Пен получил возможность преподать небольшой урок квинтарианской теологии девочкам, которых заинтриговали значимые детали, но еще больше увлекли резвящиеся существа.

Вместе с одеждой на его плечи будто снова легли ранг и призвание – не изнутри, где они пребывали всегда, но снаружи, судя по тому, как юный офицер отступил на полшага с новым уважением. Или с осторожностью.

Хорошо, промурлыкала Дез.Нам давно пора получить причитающееся.

Очевидно, за стенами каюты не вспыхнуло яростное сражение. Некоторое время назад Пен слышал скрежет, с которым спустили корабельный каменный якорь; это была прямая противоположность головокружительной атаки на обреченную мишень. Если таковые остались.

Когда они снова вышли на палубу, Пен быстро узнал, что Аделис отправился на берег для переговоров с кворумом, который удалось поспешно собрать гильдии и городскому совету. С собой он взял почетный караул из нескольких сотен крепких, до зубов вооруженных солдат. Другие корабли покачивались на воде, пока мирные, но настороженные. Мелкие лантийские суда рассеялись, будто вспугнутые утки.

Пен встал у обращенного к суше поручня. В порту царил полный хаос. Пять кораблей потоплены у причала, полузатопленная галера Фалуна лежит на боку, три еще дымятся, обугленные обломки одного пирса обрушились в воду, большая часть портового района сгорела дотла; работы для орбасского флота действительно почти не осталось. Половина кораблей и капитанов гильдии была в море, и она не могла оказать сопротивления. Скорее всего, город уцепился за предложение переговоров.

Ожидая развития событий, Пен уговорил помощника провести им с девочками экскурсию по боевой галере. Однажды Аделис уже показывал ему завораживающую сложность этого судна – несколько месяцев назад, когда галере проводили зимнее обслуживание на верфи Вилнока, – и потому многие узнали храмового родственника своего генерала, заставив Пена отвечать на приветствия вежливыми знамениями и благословлениями. Отдыхавшие на скамьях гребцы были армейскими добровольцами, а не рабами; как и солдаты, они видели в Пене не угрозу, а талисман. То же самое относилось и к его подопечным, которые их забавляли. Хотя некоторые люди, сходившие посмотреть на свою прежнюю цель в Ланти, бросали на чародея опасливые взгляды.

Аделис не любил терять времени даром, и потому Пенрик не удивился, когда к закату тот вернулся на «Око Орбаса». Характерная слабая усмешка, блуждавшая по его лицу, когда он взобрался на борт, свидетельствовала о хорошем настроении генерала, что, похоже, воодушевило приветствовавших его людей. Пен отнесся к этому с большей настороженностью, но объяснение он получил, лишь когда они вместе собрались за ужином.