бы на солнце, как сигнальный маяк. С глазами Пен ничего поделать не мог, разве что немного прищуриться. Он постарался изобразить присущую клеркам сутулость. Закончив увлекательную экскурсию по рынку, Пен зашагал по улице, что вела к холму, на котором стоял дворец губернатора. Шум гавани – крики морских птиц, голоса рабочих и торговцев, скрип кранов, цоканье копыт и грохот тележек – поначалу не позволял расслышать мерный топот обутых в сапоги ног за его спиной. Когда он обернулся, отряд из полудюжины стражников уже почти настиг его. – Стой, ты! – крикнул их сержант. Пен напрягся, но выполнил приказ, моргая и улыбаясь, выставив пустую, безобидную руку. – Здравствуйте, – произнес он дружелюбным голосом. – Чем я могу вам помочь? Лишь потом он увидел Велку, который бежал за стражниками и кричал: – Это шпион! Арестуйте его! Первое побуждение Пена – попытаться переубедить стражников – угасло, когда он сообразил, что более тщательный обыск кожаного футляра с документами непременно выявит тайное отделение и секретные письма герцога, после чего никакие разговоры уже не помогут. Но его туго набитый кошелек висел на шнурке на шее, скрытый от посторонних глаз, а через плечо была перекинута лямка футляра с документами, который никто не мог схватить. Сержант достал из ножен короткий меч и взмахнул им. Дез, ускорь нас! – подумал Пен. С его точки зрения, нападавшие замедлились. Пен стукнул сержанта футляром так, что мужчина упал назад, и уклонился от лениво поднимавшегося меча другого стражника. Когда он так делал, ему казалось, будто он движется сквозь масло, но Пен придал силу своим ногам и развернулся, сделав несколько шагов к бегству. Куда , он подумает потом. Однако сейчас он врезался прямо в другую половину отряда стражников, которые оказались на улице прямо над ним и направлялись к нему с занесенными дубинками. Пен увернулся от четырех вялых ударов, стремительный, как атакующая змея. Успешно отдернул голову от пятой дубинки – и врезался виском прямо в шестую, вероятно, намного сильнее, чем планировал державший ее стражник. Вокруг замелькали звезды и снег, Пен ахнул и упал, попытавшись подставить руки, но снова ударившись головой, на этот раз о мостовую. Перед глазами расцвели тошнотворные черные облака, однако полностью он не отключился. Если бы он отключился, это избавило бы его от последовавших боли и страданий. Множество сильных рук схватили его длинное тело и потащили назад, вниз с холма, в ворота прибрежной крепости. Над головой замелькали тени, потом камень.