Следующее видео было посвящено как раз той самой «девке». Запись шла с камер вроде GoPro, что добавляло дерганий, а вместе с тем усиливало эффект присутствия. Не знаю, кто из парней снимал, но точно не сам Алекс — он мелькал в кадре, а я был поражен скоростью его движений. Так быстро перемещаться среди разбросанной мебели, все это время стреляя по безумно быстрому силуэту… Обнаженная девушка с гривой черных как смоль длинных волос, окровавленная, оскаленная, выглядела безумной красивой ведьмой из блокбастера. Но это не уберегло ее от попадания сначала в бедро, а когда пуля ее замедлила, короткая очередь прошла по обнаженной груди, остановив ее бег и уронив со стены в стеклянное крошево на полу. Там она билась, пока не получила пулю в голову, и наконец затихла. Голос за кадром устало произнес:

— Вот как-то так…

Второй боец в шлеме рассмеялся и добавил:

— И никак иначе!

Видео прервалось, а я снова ощутил в груди незнакомый прежде огонек и внезапное желание разобрать и почистить пистолет. Оба пистолета. Но вместо этого я включил следующий ролик, где Алекс сидел с банкой говяжьей тушенки у стены, его освещал тусклый свет фонарика, а он, делая паузы на жевание, убеждено говорил:

— Ну да, тварь любого убить может — даже самого опытного. Любая охота на них — всегда смертельный риск. Глупо думать иначе. Но, мужики… если не мы — то кто? Даже если уже вторая встречная тварь вас порвет — то все не зря! Хотя бы одного выродка вы все же завалили! А значит, спасли кому-то жизнь. По-любому спасли! Сколько женщин и детей сейчас прячется в квартирах? Рано или поздно у них кончится еда и вода. Позвать на помощь некого. И если мать двоих, троих или даже всего одного ребенка выйдет тихонько на улицу, наберет в ближайшем вскрытом магазинчике жратвы для спиногрызов и сумеет живой вернуться обратно — это будет вашей заслугой. Ведь, возможно, это именно вы незадолго до этого прикончили бродящую под их окнами гребаную тварь.

Дожевав задумчиво кусман тушенки с ложки, он с хрустом откусил половину луковицы, прожевал и ее, после чего продолжил:

— Мы — мужики, и такова наша судьба: сражаться и умирать ради защиты женщин и детей. А ходить и горделиво яйцами трясти в мирное время, бицепсы там напрягать и все такое… это вас мужиком не делает. Это поведение павлина, а не мужчины. Таково мое сугубо личное мнение обычного мужика. Я сам немало повидал. В тюрьме сидел. Воевал. Теперь снова воюю и снова убиваю. Нравится мне это? Нет, не нравится. Кому по нраву пусть спятивших, но все же людей убивать? Да ни одному нормальному человеку. Но я это делаю. И продолжу делать. И мои боевые товарищи тоже самое вам скажут. Мы санитары. Мы прореживаем число волков. И этого зверья столько, что почти не сомневаюсь, что скоро они нас задавят числом и убьют. Так будет. Все к этому идет. Но до этого мы постараемся убить их как можно больше. А если кого из нас порвет, но жив останется, он отлежится, залижет раны — и снова в бой. Да… и так до самого конца.