Через час я обливался потом вперемешку с вылитой на макушку водой, жадно хлебал из шланга и задумчиво осматривал дело рук своих. Потом я истекал не от тяжести работы, а от ее лихорадочной поспешности. Мне хватило одного раза оказаться пойманным врасплох, и повторять этот опыт я не хотел. И поэтому выложил впритык к дому стену высотой в два пеноблока, с каждой стороны оставив узкие щели. Никакого бетона или клея — блоки я просто уложил друг на друга. Никого эта преграда не сдержит, зато теперь пространство под домом абсолютно не проглядывалось.
Сзади я оставил проем, прикрыв его листом фанеры, а блоки убрав под дом — перед сном установлю их на место, не покидая убежища. Проем для того, чтобы выбрасывать наружу выкопанную почву. Все это временно, и вскоре я все сделаю по уму.
Чуть отдохнув, я перетащил к дому и бетонные блоки, местами уложив их поверх стены и рядом, чтобы добавить некой увесистости, что ли. Делая это, я прекрасно понимал, что мной движет паника, но сопротивляться не собирался. Закончив, проверил машину, забрал не замеченные ранее предметы, уселся на пороге и долго курил, запивая сухой сигаретный дым сладкой «Колой». Я бы и дольше сидел, но под локтем пискнул планшет, из кармана ему отозвался смартфон, и я лениво проверил, кто там стучится — может, Бажен уже прослушал мою галиматью и готов дать ответ. Но это был не Бажен. Пискнуло одинокое сообщение в нашем мертвом поселковом чате. Первое сообщение за много дней. Оно включало в себя фотографию и подпись:
«Идут. От пруда. Много. Господи, спаси…»
Мои пальцы дрогнули от нехорошего предчувствия, но я все же ткнул в фотографию, дождался её загрузки и глянул.
Твою же мать…
На нашем прудике я всего раз и был. Но запомнил его вытянутую чашу, поросшие камышом травянистые берега, крохотный пляжик на троих отдыхающих максимум и кособокую кабинку для переодевания, равно как и столик для пикников. Все это присутствовало на сделанном с высоты второго этажа снимке — фотографировали через окно, в кадр попала часть подоконника. И все это терялось на фоне тридцати трех попавших в тот же кадр обнаженных фигур, двигающихся от пруда. Да, я их посчитал…
Твою же мать…
Они метрах в семистах от меня. Может, в восьмистах — на другом конце главной поселковой улицы, одним концом упирающейся в шлагбаум, где я недавно был, а другим в пруд, также отгороженный шлагбаумом, чтобы машины к воде не катались.
Планшет еще раз пискнул. И снова. На этот раз текста не было — только фото, сделанные уже из другого окна, выходящего не на пруд, а на дорогу. Да, фотографирует со второго этажа, стоит далеко от окна, отчего оно попадает в кадр размытым ореолом, сквозь который отчетливо видны идущие по пыльной улице твари. На следующем фото практически все тоже самое. А третьим пришло коротенькое видео, снятое в лучших традициях хорроров: частое хриплое дыхание испуганного человека, дрожащий телефон и медленно шагающие голые люди, покрытые не только бурой грязью, но еще и красной кровью. Часть из них уже была на участке снимающего, и за секунду до финала одна из залезших на забор тварей резко вскинула голову, глянула в окно — и телефон рванул вглубь комнаты…