Они остались на месте. Не двинулись, даже когда я опустил боковое стекло. И пока я снимал длинное видео, переводя камеру с перепачканных грязью и кровью монстров на человеческие останки и обратно, мне стало ясна причина их бездействия. Они бы и хотели поймать меня и убить… но просто не могли. Провалившиеся щеки, запавшие глаза, жадное дожирание того, что оставили более сильные и здоровые особи… Я видел перед собой самых слабых из прошедшей здесь стаи. Один одноногий и, считай, однорукий, другой со вспоротым животом и вываленной требухой. Оба до крайности истощены, удивительно, что вообще сюда добрались, и я, конечно, не врач, но тот, что с дырой вместо живота, вроде бы потихоньку умирает. Просто он не обращает на это внимания и продолжает скоблить зубами череп… оп-па… а вот у черепа и челюсть оторвалась, улетев в пыль.

— Угх! — выдавил я, зажимая руками рот и продолжая смотреть, как тварь пытается выколупать что-то там через разбитый затылок.

Расколошматили череп о землю или камень, как кокос, чтобы добыть самое вкусное…

— УГХ! — рвота заколыхалась где-то в районе гланд.

Бац! Я влепил себе оглушительную пощечину и зашипел от боли — в пальцах была сигарета, так что я себя еще и прижег. В голове прояснилось мгновенно, аж зазвенело. Стряхнув с себя сломанный окурок, закурил вторую сигарету, допил «Колу» и, толкнув дверь машины, медленно вышел, закидывая ружье за плечо, а в другой руке держа уже готовый к бою пистолет ТТ.

Я убью этих двоих. Да, убью. Они не нападают на меня, но я их убью. Потому, что если этих крох белковой пищи окажется достаточно, чтобы подпитать их угасшие силы, они оживут, отправятся дальше и убьют первого попавшегося им на дороге человека. Я этого не допущу. Не допущу еще и потому, что не хочу такого соседства. Не дай боже приживутся здесь…

Стрелять хотелось издалека, но я, переставляя одеревеневшие ноги, словно ходули ярмарочного паяца, подошел ближе к одноногому. Он медленно развернулся в мою сторону, показав исцарапанное туловище и ноги — видимо, полз. Заглянув в его безразличные, тусклые глаза, я приподнял пистолет выше, прицелился ему в район носа, пробормотал «прости» и нажал спуск.

Грохнувший выстрел вдруг живо напомнил, что это неплохой способ привлечь к себе нежелательное внимание. Тварь с простреленной головой мягко завалилась на бок и вдруг часто-часто задергалась в пыли. Я выстрелил еще раз, и она затихла. Подбежав к следующей, выстрелил два раза, убедился, что не промахнулся, и рванул к машине, костеря себя идиота. Захотел добить? Так надо было молотком или топором, чтобы шума не поднимать!