— Могу тебе поновее и не столь прожорливое что-нибудь подобрать, парень. А твоего старика мы разберем. Что скажешь?
— Нет! — мой ответ был моментальным и решительным.
— Бэху могу предложить…
— Нет.
— Ну… — мне показалось, что в его глазах мелькнуло одобрение. — Тогда приходи через пару часов. Раньше никак. Да я бы вообще не взялся, но раз начальство приказало…
— Спасибо, — искренне поблагодарил я.
— Да не за что, — ответил он, бросив взгляд на мою перебинтованную голову. — Иди покушай пока.
— Да я уже…
— Тогда походи, полюбуйся.
— А можно я тихонько где-нибудь здесь посижу? — попросил я. — Мешать не стану.
— Зачем?
— Понаблюдать и поучиться хочу, — признался я. — А то в машинах вообще ничего не понимаю. Где-нибудь встряну из-за пустяка на трассе…
— И сожрут тебя, — хохотнул один из парней, блеснув снов вошедшей в моду серебряной коронкой. — Хотя веселого мало… пардон муа…
— И сожрут меня, — согласился я.
— Ну… — старший пожал плечами. — Будь здесь. Только под руку не лезь. Спрашивать можно, мешать нельзя. Вот бы еще кто чаю из столовки притащил в чайнике… и бутербродов.
Я человек понятливый и, подхватив с самодельного столика старый алюминиевый чайник, заторопился к столовке:
— Ща все будет…
В результате машину я забрал только через три часа и все это время наблюдал за работой мастеров, занимавшихся сразу несколькими машинами. Молчать было глупо, и мы все время разговаривали, хотя я больше слушал, сначала поведав о своих сегодняшних приключениях.
Вскоре выяснилось, что каждый день на блокпост прибывает от десяти до двадцати гражданских. Они приезжают, встают по соседству, разбивают палатки и… напрочь отказываются куда-либо уезжать. Тупо идут в отказ. Кстати, сами мастера тоже из этих — отказных. Они из Ступино, там была своя автомастерская, вот с семьями перебрались сюда, получив информацию о блокпосте из… одного Телеграм-канала — «Пепел доверия». Я в этот момент чуть не подавился, но сумел промолчать. А ведь я инфу о блокпосте выложил и забыл… а тут вон как.
Люди сюда стягиваются, но далеко от дома уезжать не хотят. И ни в какие лагеря Птичники они тоже не хотят. Потому что про них всякие нехорошие слухи ходят: там, мол, людей в клетках держат, как зверье, кормят чем попало, семьи разлучают. Да и мест там свободных не осталось. К тому же есть надежда, что сегодня-завтра все наладится, тварей перебьют или вылечат, и можно будет возвращаться в родные квартиры и дома. Сначала боялись, что их отсюда попрут или силком погрузят в грузовики и увезут в лагеря, но пока ничего такого не случилось. Позавчера вечером одну за другой трактора и манипуляторы начали притаскивать бытовки и прочее — видимо, Ренат вывез целиком пару огромных хозяйственно-строительных магазинов. Все это ставится как надо, внутри сооружаются прочные стены, пространство делится на клетушки, и туда переселяются женщины и дети. Теперь начали огораживать лагерь рабицей, а кое-где уже и заминировали подходы — о чем был проведен жесткий инструктаж как со взрослыми, так и с детьми. Вокруг патрули, еда хорошая, уже как несколько дней никто не обращался в тварь — жить можно. Жить хорошо.