Нет, мне и раньше прилетало по лицу. Мы дрались, падали, возились на асфальте, сдирая локти и колени в кровь, убегали от старшаков — и вообще всякое бывало. Но настолько сильных ударов я прежде не получал. Дело даже не в боли — мне просто было хреново. И все как-то отупело и в тумане. Словно голову встряхнули, как электрическую лампочку старого образца, порвав вольфрамовую спираль… С какой же силой бьют эти твари? Мне досталось-то всего несколько ударов, и там не было места для размаха. Или меня все же контузило? Я не спец в этих делах, но меня спрашивали об этом вчера в кунге «Шишиги».
Временами накатывала дурнота, и в этих случаях я сидел в кресле, пил теплый сладкий чай и смотрел в экраны. Когда становилось легче — поднимался и начинал шуршать через «не могу и не хочу», постоянно напоминая себе, что могу рассчитывать только и только на себя.
Никто. Никто не придет и не поможет. Либо я это сделаю сам — либо это останется несделанным навсегда.
А так хочется кому-то пожалиться…
Вообще, я с постели уже поднялся с этим хнычущим детским желанием позвонить друзьям, рассказать, насколько хреново мне пришлось вчера, получить от них дозу сочувствия и ободрения — чтобы меня дистанционно погладили по головке. Едва не поддавшись этому, сходил посмотреть на себя в зеркало, где четко и ясно дал сам себе слово никому не жаловаться. Перебьюсь без чужого сочувствия.
Несколько часов я разгребал свои запасы, сортировал их, расставлял, как положено, сумев соорудить еще пару полок с помощью шуруповерта, избегая пользоваться молотком и ножовкой. Примотав к венику длинную палку, чтобы не нагибаться, прошелся с ним повсюду пару раз, собрав уйму грязи и подняв облако пыли. Поняв, что делаю только хуже, воспользовался своим «водопроводом». Походив с ведром, полным воды, намочил пол и прошелся веником еще раз. Нос был забит кровью, и запахов я не чувствовал, но заглянув в курятник, понял, что аромат у меня стоит наверняка дикий. С этой живностью надо что-то делать — жить с ними в одном помещении не вариант. А пока вычистил у цыплят все, долил воды и насыпал корма. Чтобы им не было слишком грустно, приладил на стене патрон с маломощной лампочкой и включил свет.
Перекусив, принял лекарства и отрубился еще на часок. О том, чтобы выходить сегодня наружу, не было и мысли. В таком состоянии я не убегу и не отобьюсь даже от самой хилой твари. Проснувшись, уселся с кофе перед экранами, и первое, что увидел, так это двух блуждающих по моему участку тварей. Высоченный пузатый мужик с татуировками на шее и плечах, а за ним бродит хромающий однорукий молодой парень с длинными волосами. И культя у него страшная — будто руку оторвали, а потом она кое-как зажила, но наружу осталась торчать обломанная кость. И судя по бесстрастности монстров, это беспокоило лишь меня. Словно дразня, они обошли вокруг моего зашитого металлом убежища, потоптались у машины, будто принюхиваясь к чему-то, и убрались прочь, легко преодолев забор. Что напрягло больше всего: на несколько секунд они задержались у ворот и пристально осмотрели мою конуру…