Больше никакой конкретики мне дать не могли, но заверили, что во всем разберутся, после чего прямо сказали примерно следующее: не переживай, парень, если твои слова подтвердятся, то можешь ни о чем не волноваться, а раз это случилось в торговом зале под камерами наблюдения, то можно и вовсе не париться.

Услышать такое от полиции? Такое вообще возможно⁈

'–Знаете, я тут человека убил…

— Правда? Ой, как нехорошо. Ну вы будьте неподалеку, мы с вами свяжемся когда время будет…'

Некоторое время было стойкое ощущение, что меня разыгрывают какие-нибудь пранкеры.

А затем нас попросили заблокировать двери в магазин и повесить рукописные таблички, чтобы не допустить туда граждан. Да, мы не должны этого делать, да, этим обычно занимаются компетентные органы. Но вы сделайте.

И мы сделали — отыскали маркер у меня в машине, взяли в торговом зале пару коробок, разорвали их по шву, написали крупными печатными буквами несколько плакатов и налепили их изнутри на стекла.

«Место преступления — не входить!»

«Опечатано!»

«Магазин не работает!»

А я, чисто по наитию, взял и написал еще одну табличку:

«Сидите дома, люди! Дикие вокруг!»

И я даже сфотографировал эту картонную табличку с моими же красными отпечатками на одном из краев.

И снова стойкое ощущение нереалистичности и даже легкого собственного сумасшествия. Как так могло все обернуться? Что происходит с нашим миром?

Карину до ее дома я довез благополучно. Дороги почти пустые, так что долетели за считанные минуты. Ворота во двор имелись, но были распахнуты, так что въехал я без проблем, и у дверей нас уже встречала предупрежденная по телефону мама девушки. Невысокая, сильно похожая на дочь, на встревоженном лице следы былой красоты, волосы с проседью заплетены в длинную толстую косу. С помощью Карины я разгрузил ее покупки, еще раз отказался от денег, после чего с ослиным нудным упрямством повторил свой призыв безвылазно сидеть дома, не реагировать на крики во дворе, обязательно закрыть окна ставнями или заколотить досками наглухо.

Доски есть? Помочь?

Карина ответила отрицательно, говоря это уже из небольшого сарайчика, громыхая там чем-то деревянным.

Понимая, что я очень многое упускаю и не досказываю, дал женщине свой телефон и попросил сбросить мне тестовое сообщение в Телеграм, пообещав пояснить все максимально подробно. За четверть часа до этого ко мне обратился Александр, дав свой номер и попросив сообщить все, что я знаю полезного, когда появится время. Я пообещал.

— Да нас тут много таких — незнающих, — обронила женщина, убирая телефон в карман красивого фартука с цветочками. — Что же делается-то? Хуже, чем в ковид?