Предварительные итоги сегодняшнего дня увеличились в числе: убил двух куриц, видел, как убивают быка, твердо отказал начальнице. Офигеть… ботаник разошелся не на шутку…
В кармане опять ожил смартфон. Леся нашла веские доводы и решила повторить атаку? Что ж — у нее ничего не выйдет, о чем я сразу предупреждаю вселенную. С улыбкой я глянул на экран и удивленно хмыкнул — мне звонила не Леся, а Лера, девушка-риэлтор, продающая мою квартиру. Ответив на вызов, я выслушал ее торопливую скороговорку вечно занятого делового человека и тут же ответил утвердительно. Да, я могу быть завтра в девять утра в Москве, чтобы показать квартиру трем идущим один за другим потенциальным покупателям. Буду обязательно.
Ну вот и нарисовались планы, считай, на весь следующий день, что немного печалило — глушь покидать категорически не хотелось. Однако я скоро исчерпаю свои сбережения, а продажа квартиры позволит перейти к реализации моих главных планов, так что роскоши выбора я не имею. Но сегодняшний день еще не закончился, и надо постараться, чтобы это время не прошло зря. С этой мыслью я, прихватив рулон туалетной бумаги, направился в лесополосу, искренне надеясь, что мне так никто и не встретится. Раньше боялся бешеных ежей и ядовитых гадюк, теперь боюсь бешеных людей… И молоток я в бытовке оставлять не стал…
Глава 9
Глава девятая
Чтобы не оказаться в пробке на М4, я выехал в пять утра, но даже столь раннее отбытие не спасло от пары кратковременных заторов на некоторых участках федеральной трассы. Сами задержки меня не особо волновали, в график я укладывался, но я еще не привык к габаритам внедорожника и нервничал, когда слишком близко ко мне пролетали чертовы лихачи, что вечно куда-то опаздывают. Остановившись на заправке, я залил топлива до краев, взял себе сладкий кофе и соленый арахис по безумной цене, решив, что этого вполне хватит для завтрака. Следующая четверть часа была максимально благодушной, я неторопливо двигался по крайней правой полосе, изредка обгоняя медлительные грузовики, подъедая орешки и не обращая внимания на мелкий слабый дождик.
Хорошее настроение резко пропало в два этапа. Сначала впереди замигали сине-красные проблесковые огни в очень немалом количестве, а в щель приспущенного бокового окна проникли звуки сирен. Через минуту я уперся в медленно ползущую пробку. А затем мне пришлось перестроиться в крайнюю левую полосу, и, едва двигаясь, я получил прекрасную возможность в деталях разглядеть то, что разглядывать совсем не хотел.
На дороге, перегородив две полосы, наискосок застыл большой двухэтажный рейсовый автобус с помятыми боками. К нему приткнулись три легковых автомобиля, выглядящие не слишком поврежденными. На некотором расстоянии стояли три полицейские машины, рядом с ними замерли две скорые с распахнутыми дверьми. Торопливо сновали люди в форме и без, кого-то несли на носилках, недалеко от дверей автобуса на мокром асфальте лежали прикрытые тряпьем тела — тут ошибиться просто невозможно, отчетливо видны очертания голов, вон там высунулась вроде как женская рука с поблескивающими во вспышках проблесковых огней украшениями. Всего семь прикрытых с головой тел. Поразившее меня сильнее всего — кровавые разводы и отпечатки ладоней на окнах автобуса.