И только закончив со всеми делами, я закрыл окна, поправил светомаскировку, запер дверь на все задвижки, вырубил освещение и забрался в постель, включив на ноуте какой-то старый черно-белый фильм про детективное расследование, а в телефоне залез в группу своего канала, где скопилось изрядное количество комментариев как от знакомых, так и незнакомых подписчиков. Что сразу неприятно резануло взгляд — обилие мата. А сколько тут рекламных ботов и фальшивых аккаунтов-однодневок, предлагающих сказочно разбогатеть… Вздохнув, я занялся безжалостной прополкой, удаляя сообщения и баня их источники, попутно читая остальное и пытаясь понять, чего жаждут люди. А жаждали они не только новой информации, но и предлагали свои собственные материалы. Пополнив оттуда личные запасы чернушных кровавых роликов, я отправил их в канал вместе со ссылками на наспех проверенные полезные статьи по правильному поведению в опасных ситуациях и на книги, стоящие приобретения и прочтения. Надо бы и самому будет все это прочесть внимательно, когда найду время и силы. Но сейчас я уже не располагал ничем из этого и, успев поставить телефон опять на зарядку, мгновенно отключился, успев подумать, что личную библиотеку на тему выживания и оружия мне все же создать нужно…
Глава 14
Глава четырнадцатая
Пять тридцать утра. Свежо. Льет средненький дождь.
Мне ссыковано.
Да. Вот именно то самое ничем не могущее быть замененным верное слово.
Ссыковано.
Оно не сразу появилось у меня в голове. Некоторое время в мозгу крутились более цивилизованные и приятно звучащие слова, пока я двигался в покачивающемся внедорожнике до асфальтированной дороги, чтобы проехать по ней буквально метров триста и тут же снова съехать на грунтовку и пересечь невидимую границу древнего села. Здесь, не доезжая до первого дома совсем чуток, я дал по тормозам и решительно кивнул сам себе в зеркало заднего вида.
Да.
Ссыковано.
Я боюсь лезть в чужой запертый дом, боюсь брать чужое имущество, боюсь нарушать закон. И пусть на словах мне разрешение было дано, не стоит забывать, что Николай законным владельцем не является. А даже и являйся, вряд ли он потом на суде признается, что разрешил кому-то залезть в его дома и взять огнестрельное оружие.
Мне страшно. А еще я злюсь от нелепости этой ситуации. Вчера человека молотком до смерти забил, а сегодня в покинутую постройку боюсь забраться. И вот эта внезапно проснувшаяся злость помогла мне преодолеть себя. Нажав на педаль газа, я снова двинулся по узкой улице, зажатой между покосившимися заборами. Не давая себе возможности опять остановиться и тратить время на бесполезную хандру и страхи, я сверялся со схемой на ходу, старательно считая вслух повороты. Никаких табличек и указателей в селе, по словам Николая, не было — и я в этом быстро убедился. Не было тут и дорог — машина то и дело с плеском шла по глубоким лужам, я старательно «ловил» передними колесами жалкие кучки щебня, каждый раз радостно выдыхая, когда внедорожник выходил на очередной относительно сухой участок. Повороты тоже не радовали — узкие, внезапные, с наклонившимися в сторону дороги заборами, чьи почернелые кромки проплывали в опасной близости от закрытых окон и зеркал. Свернув в нужном направлении, я глянул вперед, выругался и начал сдавать назад — дорогу перегородило упавшее старое дерево, еще недавно украшавшее собой огород заброшенного дома. Объехав препятствие, я вернулся на маршрут, попетлял еще минут пять, с большой неохотой все дальше углубляясь в мертвое с виду село, и наконец остановился у нужного адреса.