Прихватив со стола смартфон, я вышел из бытовки, содрал с кресла покрытый каплями воды лист полиэтилена, уселся, вытянул ноги и сделал на этот раз глоток поменьше, задумчиво глядя в шелестящую ветвями тьму, куда не дотягивалась поставленная электриком слишком маленькая лампа над дверью — тут я ступил, когда выбирал из предложенного.

Ну и чем я не реднек?

Их жизни, той — киношной и фольклорной — жизни привольной американской деревенщины с пикапами, разбитными девицами, смолением сигарет, тасканием пистолетов за поясом джинсов сзади, плеванием в морды крокодилам и абсолютным пофигизмом, я всегда чуток завидовал — сам не знаю почему, ведь я же человек тихий и спокойный. Не зря у меня еще со школы прозвище Тих Тихыч, хотя тут, конечно, и имя с фамилией сыграли свою роль.

— Да уж, — вздохнул я, продолжая глядеть на шумящую в ночи лесополосу за границей моего участка. — В эти времена уж лучше бы я был реднеком… умелым, красношеим, пофигистичным, смелым, умеющим дать по морде кому угодно, и чтобы потом не терзаться душевными страданиями… а то бегал как крыса вокруг внедорожника…

Смешно, но мы там едва не подрались — я и тот парень с битой.

Сначала буянящего пузана скрутили подоспевшие мужики, без всяких затей надававшие ему жутких по силе пинков по лицу — меня до сих пор корежит, до того это было мерзко и страшно видеть, — а потом заломили ему руки за спину и скрутили сначала их пропитанными маслом старыми буксировочными стропами, а затем и ноги. И пузан затих, ворочая зенками, глядя на своих пленителей и… широко улыбаясь. За все время он не проронил ни звука. И этот его взгляд, эта пробирающая до дрожи улыбка серьезно так подогрели гнев вроде как чуток выпивших мужиков, принявших это за проявление наглости и решивших стереть улыбку с окровавленных губ. Их удалось остановить: я, уже чуть опомнившись, поспешил спасать того, кто меня едва не убил, и снова выскочившая уже из другой машины девушка, завопившая на всю парковку, что не надо убивать, дебилы, нас же всех посадят, а чувак явно не в себе. В общем, кровопролития не случилось, пузана оттащили и уложили рядом со скамейкой, кто-то вызвал полицию, но при этом не захотел остаться в качестве будущего свидетеля, собравшаяся было толпа начала рассасываться, а ко мне без всякой причины подкатил тот широкоплечий парень и сходу заявил, что я повел себя как трус. Обычно я человек сдержанный, но в этот раз стресс сыграл свою роль, и я, к собственному удивлению, вдруг поинтересовался, не соблаговолил бы он вместе со своей битой пойти на хер. Надо отдать должное — замахнулся он не битой, а пустой рукой. Может, и приложил бы мне — и я был готов ответить. Плевать, что наверняка проиграл бы. Драк я никогда особо не боялся. А тот пузан и моя реакция — это другое. Прямо без обмана другое. Его взгляд, это его безмолвие и наплевательство на собственные боль и увечья — лишь бы достать меня своими ручищами… это вот пугало.