— А зачем тогда? — приподняв бровь, он со смешком ткнул пальцем в сторону граничащего со мной участка: — Соседи так сильно уже допекли?

— Очень смешно, — проворчал я, сидя на паллетах, в то время как сам мудрый тракторист с удовольствием сидел в моем козырном кресле. — Нож и ствол — для самообороны. Раз такие дела творятся…

— Да понял, понял… — вздохнул Николай, зажигая следующую сигарету. — Я ведь уже в курсе вчерашних твоих побегушек вокруг машины.

— Откуда?

— Оттуда. Мы местные. Все знаем. Каждая кассирша, каждая уборщица, каждый чернорабочий — из нашего села и окрестностей. Мне трое позвонили вчера и еще двое сегодня. Так что про нож и ствол мне понятно. А морозилка?

— Мяса и полуфабрикатов хочу наморозить. Друг уже второй раз предложил мне отсидеться либо в квартире, либо здесь, на участке. Так чтобы безвылазно, тихо и за запертыми дверьми и ставнями. И по его словам, взаперти лучше сидеть с пельменями, чем без них. Нагряну в «Пятерочку», нагребу всякого увесистого — и в мороз.

Пренебрежительно отмахнувшись, Николай пробурчал:

— Да с чего бы взаперти отсиживаться? А работать кто будет? Трудодни сами себя не начислят.

— Трудодни? — я недоуменно заморгал.

— Молод ты еще, — фыркнул тракторист. — И хорошо, что не знаешь. Но не слишком ли ты перепугался, парень? Ну побегал за тобой мужик с мозгами съехавшими. И что? А на дискотеках шпана бухая или на улице пьянь злая за тобой никогда не бегала? Ведь то же самое — могут и прибить, если догонят. И мозги у них поехавшие от самогона. Так что никакой разницы.

— Пару раз бывало, что и бегали за мной, — кивнул я. — В молодости. И даже драки были. И ногами меня били на асфальте, лицо вдрызг разбивали. Нос до сих пор кривоват. Но там именно что драки и из-за девушек. А тут человек меня не побить, а убить хотел — и ни за что.

— Да и в пьяной драке такое случается.

— За вами тоже бегали?

— А как же! Свояк с топором вон годик назад попер, когда я ему велел заткнуться на свадьбе. Он выпимши был, а мы как раз во двор подышать вышли. Он сначала так пошел — я ему в рыло. Он упал, полежал, а потом поднялся — и уже с топором.

— Увернулись⁈ Отбили удар⁈ — жадно спросил я. — Обалдеть!

— Да куда там, — проворчал Николай. — Я ж тоже неплохо так поддатый был. Свадьба все же! Вот, — он небрежно оттянул рукой ворот полурасстегнутой рубашки, и я увидел вздувшийся багровый шрам в районе правой ключицы. — Рубанул. Я упал. Он еще раз рубанул, но по пьяни промахнулся и только землю прорубил. Там его уже скрутили. Меня на машине в больничку в Кашире. Я там в машине все кровью залил — вот уж точно словно свинью зарезали. Думали, не довезут, но во мне крови много, довезли кое-как.