— Как и я надеюсь, что в этих книгах осталось ещё хоть что-то полезное кроме сплошного словоблудия этих горе-философов.

Уже немолодой маг вновь оценивающе посмотрел на меня, словно взвешивая все за и против.

— Возможно, предположение Ратимира о том, что я на тебя плохо влияю, было недалеко от истины… Так может и его предложение на твой счёт тоже не стоит игнорировать?

— Это которое «вздёрнуть», что ли? Да глупости это.

— Что ж, считай, что мы договорились, и один день в библиотеке у тебя есть, с восхода и до полудня. Под присмотром Стродара, разумеется. Выкладывай, что за перстень и почему мне это может быть интересно.

Получив заветное согласие, я рассказал ему о нашей первой и второй встрече с Ухвестом, младшим сыном барона Тростаса, и даже о тех событиях, что уместились в промежутке между ними. Конечно, я старательно упускал ненужные или неудобные детали, но в целом необходимая картина у Лавлиена должна была сложиться. По крайней мере, по его глазам я видел, что определённые выводы он для себя сделал и нашей сделкой не разочарован.

Оставив мага с этой как минимум интересной информацией и предварительно заручившись его обещанием предоставить пропуск в библиотеку, я решил прояснить ещё один момент. Дойдя до того же места что и в прошлый раз, я облокотился на каменную стену коридора и, прикрыв глаза, наверное, впервыесам обратился к засевшей во мне сущности.

— «Где её держат?»

Какое-то время я прождал безрезультатно, но как только решил двигаться дальше, ответ всё же последовал.

— «Ты хочешь, чтобы я помог?»

— «Только не начинай торговаться. Хватит с меня уже. Либо ответь, либо умолкни.»

И снова небольшая пауза, заставляющая усомниться в правильности своего решения.

— «Не знаю, где-то в толще горы, ближе к правой скале ущелья. Я не могу видеть, только слышать зов.»

— «Она зовёт? Кого?»

— «Не она. Хотя их уже трудно отделить друг от друга. Зовёт того, кто прекратит страдания.»

— Это мы ещё посмотрим, — упрямо пробормотал я уже вслух.

Когда я вышел наружу, уже начало темнеть. Зимние дни коротки, особенно если начинать их в обед. И тем ценнее был каждый светлый час, который можно использовать с пользой. Вот только какие-то дела лучше делать под покровом темноты.

Вчера уже перед рассветом, когда наша братия, вконец устав отдыхать, собралась идти домой, какой-то мальчишка сунул мне в руку записку. Даже не записку, а грубо нарисованный рисунок — девичья коса, с вплетенной в неё лентой. И то, что для других мало что значило, для меня было предельно понятно. Правда, ни времени, ни места встречи на клочке бумаги записано не было.